Пышка для брутала (СИ)

Его головка трется, скользит, находит то самое место…

Я аж поскуливаю, когда он немного раскачивается у самого входа, дразня.

— Такая голодная, да? Год мужика не видела? Или дольше?

Входит.

Туго. Плотно.

От давящего ощущения — искры со слезинками в уголках глаз выступают.

Я вскрикиваю, цепляясь за его плечи.

— Аааа…

— Тшш… Ты узкая. Целка, что ли?

— Н-н-нет…

— А как будто — да. Расслабься, я осторожнее попробую, но… ты такая мокрая, что я тебя…

Рывок.

Он входит глубже.

Мое лоно тесно оплетает его горячий, большой ствол.

Еще…

Спазм.

Давление.

Он — глубже.

Еще…

Меня выгибает.

Обычно на этом моменте мой бывший — как бы уже все, был во мне целиком, а этот… великан протискивается дальше.

Уверенно, сладко и тесно.

Еще…

— Ааааа… — хныкаю и стону.

Его большие руки грубо дергают маечку вверх, а потом пальцами стискивает грудь, сжимая.

Большими пальцами кружит по соскам, вонзается в меня.

С глухими, приглушенными стонами.

Это неправильно, но так горячо и сладко — как одна из тех запретных фантазий, под которые мы, девочки, иногда шалим под одеялом.

И вдруг…

СТУК В ДВЕРЬ!

Резкий. Громкий. Настойчивый.

Мы замираем.

Я пульсирую, горю, боже…

Он во мне — дергается, распаляет.

Хочется продолжения.

— ОТКРЫВАЙТЕ! — строгий приказ.

Что?

Кто?!

Архип отрывается от меня, его большой ствол выскальзывает из меня, и сразу становится пусто.

— Бля… — хрипло выдыхает он. — Ты ждешь кого-то?

— Нет, — шепчу, не в силах свести ноги вместе.

Я лежу раскрасневшаяся, растрепанная, раскрытая, между ног сочится влага.

Меня кружит и переполняет осознанием того, что еще секунда — и у нас случился бы полноценный секс.

Господи, он уже был во мне, толкался, вошел почти целиком.

Может быть, это уже — считается?!

— Кто там?! — рявкает Архип, не выпуская меня из-под себя.

— Полиция! — раздается за дверью. — Открывайте!

Глава 9

Людмила

— Кто?! — словно не поверив, переспрашивает Архип.

— Полиция!

А следом — тоненький голосок соседки.

Дом моей бабушки — угловой, так что, куда ни ткнись — всюду соседи. Так сказать, кругом под присмотром.

И сейчас я слышу голосок тети Марфы. Ей под пятьдесят, а она все молодится, под девушку юную косит и требует, чтобы все ее называли просто Марфуша.

— Наверное, уже убили! Я видела, как воры лезли через ограду…

Немного помолчав, она добавляет:

— Их было двое. В руках у одного из них был топор.

Такое чувство, будто участковый, а больше прийти на зов некому, сомневается.

Тогда Марфуша добавляет:

— Ну, вы же слышали, как она стонала. Ее явно связали и домик грабят… — горячо шепчет. — Вы на дом не смотрите, что старенький. Фифа городская, вся в золоте, я сама видела. Айфон последний…

— Вот же бляха… муха! — рявкает Архип, срываясь с дивана.