Расколотые сны

 – Наверное, каждый раз, расправляясь с очередным мужчиной, я вновь и вновь убивала отца за то, что он сделал с тобой.

– Я тоже старалась отгородить тебя от этого кошмара, – добавила Алетт.

– Мне…, я так вам благодарна! Не знаю, что бы делала без вас, – призналась Эшли и, повернувшись к Гилберту, сухо осведомилась:

– Ведь я в действительности разговариваю сама с собой, не так ли? Вам не смешно?

– Но почему? – искренне удивился он. – Ваше сознание расколото, и вы общаетесь с двумя остальными частями собственной души. Давно пора слиться в единое целое и снова возродиться.

Эшли улыбнулась и кивнула:

– Вы правы, Гилберт. Наконец и я это осознала. Пора. Я готова.

*** После ухода Эшли Келлер долго сидел за столом, сжав виски ладонями. Кажется, настал самый важный момент в жизни его пациентки. Да, если быть честным, и в его тоже. Эшли, родная, милая, самая лучшая… Она уйдет навсегда, и ему в утешение останутся лишь сладостно-горькие воспоминания.

Тяжело поднявшись, он направился к Отто Луисону.

– Говорят, вы все-таки добились своего, Гилберт, – приветствовал Отто.

– Эшли просто не узнать, – кивнул Келлер.

 – Еще несколько месяцев, и мы ее выпишем. Далее она может продолжать лечение амбулаторно.

– Искренне рад за вас. Поздравляю! – воскликнул Отто.

«Я стану тосковать по ней. Безумно тосковать…»

*** – Мистер Сингер, доктор Сейлем на второй линии, – сообщила секретарь.

– Слышу.

Дэвид озабоченно потянулся к трубке. Что от него нужно Сейлему? Они не виделись уже много лет.

– Алло! Ройс?

– У меня для вас интересная информация. Это насчет Эшли Паттерсон.

Знакомая тревога стиснула сердце Дэвида.

– С ней что-то случилось?

– Помните, как долго и безуспешно мы пытались выяснить причину ее душевного заболевания?

Еще бы ему не помнить! Самое слабое место в тщательно выстроенной схеме защиты.

– Разумеется.

– Так вот, теперь я знаю ответ. Только сейчас звонил мой друг доктор Луисон, главный врач Коннектикутской психиатрической лечебницы. Недостающее звено головоломки – Стивен Паттерсон. Он постоянно насиловал Эшли, когда та была совсем еще ребенком.

– Что?! – неверяще охнул Дэвид.

– Доктор Луисон сам лишь недавно узнал об этом. Дэвид рассеянно слушал Сейлема, хотя мыслями был далеко.

В мозгу настойчиво прокручивались слова Паттерсона: “Вы единственный, кому я доверяю, Дэвид… Кроме дочери, у меня никого нет. Она самое дорогое, что есть у меня на свете. Спасите ее… Прошу вас защищать Эшли… Не желаю, чтобы в этом деле был замешан кто-то еще… Никаких помощников…""

И тут Дэвид внезапно понял, почему доктор Паттерсон так упорно настаивал, чтобы он один представлял на суде Эшли. Стивен был в полной уверенности, что если Эшли и откроет что-то Дэвиду, тот промолчит и не станет выносить сор из избы.