Расколотые сны

Поставленный перед выбором между дочерью и своей репутацией, Стивен выбрал репутацию. Хотел остаться чистеньким, пусть даже ценой жизни единственного ребенка! Сукин сын! Подонок! Дэвид, а ты круглый идиот! Но что тогда можно было сделать?! Чудо, что он вообще выиграл тот процесс! Иначе на совести у Дэвида была бы еще одна невинная жертва!

– Спасибо, Ройс, что сообщили. Какая мерзость!

– И мы еще удивляемся, почему бедняга стала убивать мужчин! Здорово ей, должно быть, пришлось натерпеться.

Они долго говорили о прошлом, прежде чем распрощаться.

*** Днем, зайдя в комнату отдыха, она увидела на столе небрежно сложенную газету “Уэстпорт ньюс” и, сама не зная почему, подошла ближе.

На первой странице красовалась фотография отца в обнимку с Викторией Энистон и Катриной.

В глаза сразу бросились набранные крупным шрифтом строчки: “Прославленный кардиолог доктор Стивен Паттерсон объявил о своей помолвке с известной в светских кругах Викторией Энистон, имеющей от предыдущего брака трехлетнюю дочь Катрину. Доктор Паттерсон согласился работать в больнице Святого Иоанна на Манхэттене и в ближайшие месяцы переезжает в Нью-Йорк.

Он и его будущая супруга уже купили дом на Лонг-Айленде…""

Эшли отбросила газету, как ядовитую змею. Лицо исказилось уродливой гримасой, превратившись в маску неудержимой ярости.

– Я убью эту сволочь! – истерически завопила Тони. – Убью!

Она совершенно не владела собой: вырывалась, царапалась, лягалась… Потребовалось несколько дюжих санитаров, чтобы усмирить ее и отнести в обитую войлоком палату, предназначенную специально для буйно помешанных, чтобы она не поранила себя. Пришлось также сковать ее по рукам и ногам. Когда служитель пришел покормить ее, Тони попыталась его убить, после чего Келлер отдал приказ не подходить к ней близко.

Тони полностью завладела Эшли.

Теперь она не верила никому. Даже Гилберту. Увидев его, она злобно прошипела:

– Немедленно выпусти меня, ублюдок! Ненавижу!

– Мы обязательно выпустим вас, – пообещал Гилберт, – но прежде вы должны успокоиться."

"– Я спокойна, мать твою! Совершенно спокойна! Разве не видишь? Отпусти! – визжала Тони. В уголках губ показалась пена, глаза закатились. Но Гилберт невозмутимо улыбнулся и присел на край кровати.

– Тони, когда вам на глаза случайно попался снимок отца, вы пообещали отомстить ему и…

– Лжешь! Я собиралась его прикончить!

– От ваших рук погибло достаточно людей. Не хотите же вы снова пустить в ход кинжал? Поверьте, вам это не к лицу. Совсем как в дешевом романе!

– Я не собиралась пускать в ход нож. Слышали когда-нибудь о соляной кислоте? Она разъедает все на свете, включая кожу и глаза. Погодите, пока я…

– Не стоит даже думать об этом, Тони.

– Ты прав! Пожалуй, лучше сжечь его живьем.