Рассвет наступит незаметно

На душе сделалось легко, как в детстве на Пасху, когда бабушка за неделю ставила в вазочку на окне веточки набухшей вербы, пекла обязательный кулич, красила яйца луковой шелухой, и было во всем этом тайном действе (как школьной учительнице, бабушке не пристало соблюдать религиозные обряды) столько света, тепла и покоя, что маленький Андрей с нетерпением ждал затеянную бабушкой суету, а потом так и засыпал на кухне, разморенный ароматом сдобы и уютным звоном мисок и плошек. Много лет он и не думал про Пасху, а теперь вот неожиданно вспомнил.

Лежащий перед ним лист покрывался узором, который, как знал Погодин, обязательно должен был расставить все случайные и, казалось, не связанные друг с другом факты по местам. Он понимал, что произойдет это не сразу, и не боялся траты времени, не считая ее пустой. В своей деятельности он всегда давал информации вылежаться, даже если она казалась совершенно очевидной. И это позволяло открывать новые грани и видеть ситуацию под другим углом.

Перед тем как лечь спать, Андрей еще с час разгружал бабушкин подвал, решив довести до конца инвентаризацию имеющегося там хлама. Следствием этого стала еще больше разросшаяся куча мусора во дворе, для вывоза которой на свалку точно потребуется грузовик, и набитая на голове очередная шишка. Высота подвала категорически не была рассчитана под погодинский рост, хотя особо высоким он себя не считал. Подумаешь, метр восемьдесят, не исполин, мягко говоря.

В голове шевельнулась какая-то странная мысль, связанная с его, погодинским, ростом, но шишка гудела, отбивая желание шевелить мозгами, да и часы показывали половину второго ночи. Можно, пожалуй, и спать лечь. Он знал, что заснет сразу. Мучившая его почти месяц бессонница ушла насовсем, безвозвратно, и связано это было как с наконец подвернувшейся гимнастикой для ума, так и с окончательно определившимся разводом. Как говорится, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Впрочем, ничего страшного в мысли о разводе Погодин больше не видел.

Он действительно заснул легко и спал крепко и без сновидений. Лишь под утро, когда первые солнечные лучи начали нахально пробираться сквозь плотно задернутые шторы, ему вдруг приснилось, как он с одноклассниками сбегает с последнего урока, чтобы успеть на дневной сеанс в кино. По дороге обсуждается, куда деть портфели, и он, Андрей Погодин, предлагает спрятать их в дупле старого дуба, растущего на берегу речки Двинки. И именно ему, Андрею, предстоит забраться по шершавому стволу вверх, чтобы добраться до расположенного высоко дупла, и он лезет, сдирая в кровь руки и щеку, которой прижимается к вековому стволу, и срывается вниз, и снова карабкается вверх, не желая сдаваться, потому что остальные смотрят на него снизу.