Рассвет наступит незаметно

Мне сообщили, что бабушка умерла, когда ее уже похоронили. Разумеется, я не мог все бросить и приехать. Поэтому побывал на ее могиле только сейчас. По большому счету, я и приехал в Малодвинск, чтобы вернуть этот долг. А родители… Я привык, что их нет рядом. Мы продолжали переписываться, как делали это почти всю мою жизнь. Они были уверены, что я работаю по выгодному контракту в Африке, и совершенно не стремились меня видеть. Сейчас их уже тоже нет в живых. Линн пришлось тяжелее, она росла в очень дружной семье, конечно, когда все открылось, они были в шоке. И сейчас, когда она снова уезжает, думаю, это станет для них достаточно болезненным ударом. Хотя, разумеется, мы их финансово не бросали, и дальше я их тоже не оставлю.

Спрашивать было страшно, потому что меньше всего на свете Ксения хотела причинить Андрею Погодину боль.

– А дети? Они ведь тоже ничего не знали?

– Разумеется, нет. Они родились в Канаде с разницей в два года, их родной язык английский, они в совершенстве владеют французским, но на русском не знают ни слова. Им даже в голову не приходило, что у нашей семьи могут быть русские корни. И, конечно, мой арест стал для них шоком. За мной еще и пришли в разгар празднования дня рождения Роба. Это наш старший сын. Не самый лучший подарок на двадцатилетие – смотреть, как твоего отца выводят из дома в наручниках. Надо признать, что Линн пришлось нелегко, ведь это она осталась им все объяснять. Почему мы в молодости сделали такой выбор, почему приняли решение жить такой жизнью. Конечно, понадобилось время, чтобы они как-то осмыслили услышанное, но у нас всегда были близкие отношения с детьми, поэтому они поняли и приняли нашу позицию. Точнее, смирились с ней.

– Но с вами в Россию не поехали, – горько сказала Ксения.

Ей было ужасно грустно слушать историю крушения семейного счастья. Впрочем, много ли семей могут похвастаться тем, что пронесли его через всю жизнь? К примеру, у нее тоже не получилось. Вот только Мила была с ней, рядом, и это оправдывало все остальное. Пожалуй, Ксения очень хорошо понимала чувства Линн Тайлер, то есть Алины Погодиной."

"– Они уже взрослые. У них собственная жизнь. Свой менталитет, сложившийся в определенных условиях. Они не обвиняют ни в чем меня, но хотят принимать решения самостоятельно и не иметь ничего общего с той профессией, которую я выбрал. Они остались, и теперь Линн собирается вернуться к детям. Вы ведь не можете ее осуждать, Ксения. Вы и сами сделали то же самое – уехали из своего дома, сломали привычный уклад жизни, поселились в маленькой квартирке на краю света, и все это только потому, что вы не захотели оставлять вашу дочь в беде.

– К счастью, произошедшее с ней не характеризуется словом «беда».