Рассвет наступит незаметно

Впрочем, тетя Стеша говорила, что старый учитель много лет искал осколок колокола, а не икону, значит, она его действительно не интересовала. Или все-таки интересовала? В книге про это не было ни слова. Заканчивалась она документами, свидетельствующими о том, что официальные поиски остатков Варлаама были завершены в 1935 году. Еще много лет его пытались найти потомки вандалов, убивавших старый колокол на протяжении месяца, надеялись, что тем самым остановят висящее над их семьями проклятие. Однако и они к семидесятым годам прошлого века малость успокоились, видимо оттого, что волноваться особо теперь было и некому.

В заключении к книге, выпущенной, судя по выходным данным, в 2018 году, автор рассуждал о том, что для истории очень важно найти пропавший осколок, вернуть его в музей, как того хотели сто лет назад сподвижники музейного дела, не побоявшиеся пойти против мнения власти, а также развенчать мистическую его силу, якобы продолжающую приходить за своими жертвами. Больше в книге ничего не было.

Немного подумав, ее Погодин тоже отложил в сторону. Пожалуй, надо дать почитать Ксении Королевой, чтобы потом спросить ее мнение обо всей этой истории.

Как он уже понял, умом эта женщина обладала живым и пытливым. Ей было интересно все новое, и еще ей оказалась присуща цепкость, внимание к деталям, которые Погодин в силу профессии ценил в людях особенно, ибо встречалось оно нечасто.

Большинство людей были ленивы и нелюбопытны, предпочитая плыть по течению, глубоко ни во что не погружаясь. Отсутствие пытливости ума рано или поздно приводило к тому, что мозг заплывал, превращался в кисель, в котором оставалось место только для самых простых физиологических радостей: вкусно поесть, сладко поспать, побольше заработать, подсмотреть в замочную скважину к соседу, затеять склоку, урвать побольше, поднять поменьше, понести поближе.

Погодин этого всего не терпел.

Непрочитанными оставались только четыре взятых в комнате Валевского дневника. До осмотра набережной и установленных на ней камер оставалось еще достаточно времени, чтобы их прочесть, но его же, кажется, пригласили в гости. На диковинное блюдо – кабачковые оладьи с брынзой.

Такого Андрей точно никогда не пробовал. Кабачки он вообще с детства терпеть не мог. Бабушка знала эту его нелюбовь и есть их не заставляла. Она вообще была категорическим противником насилия в любой форме, полагая, что в жизни и так слишком часто приходится поступать как должен, чтобы еще и в необязательных случаях делать то, что не хочется.

Но Ксения Александровна Королева так горделиво говорила о своем рецепте оладий, что отказаться их есть было по меньшей мере преступлением.