Ратник

А это случалось нередко, ведь уровень образование у них был на уровне и их часто приглашали в качестве учителей…

Так или иначе, но мужчиной Сигизмунд вырос хоть и вдумчивым, но мечтательным и крайне нерешительным, чрезмерно полагаясь на мнение советников…

– Действительно, – произнес король. – Что же это за лампа такая?

– Масляная лампа, – максимально обходительно заметил купец. – Просто еще одна масляная лампа, которая светит ярче обычного.

– Вот как? И вы готовы ее продемонстрировать?

– Да, Ваше Величество, – с явными нотками разочарования в голосе произнес старший из купцов. Лица же остальных были под стать этому ответу – слегка скисшие.

Купец кивнул и один из спутников достал небольшую серебряную чеканную лампу несколько необычного вида. Другой извлек плоскую, круглую деревянную флягу. Откупорил ее. И осторожно заправил лампу. Капнул сверху на фитиль немного, чтобы он лучше пропитался. И испросив дозволения поджег ее от свечи, стоящей на подсвечнике.

Загорелась она обычным образом. Как вполне обыденная лампадка. После чего купец повернул кольцо, открывая духовые отверстия. И огонек вспыхнул намного ярче. Существенно ярче. В семь, а может и более раз сильнее.

– Интересно… – произнес иезуит, подойдя ближе, – очень интересно… И как же она работает?

– Нам то не ведомо. Известно только, что если вот этим кольцом перекрыть дырочки сии, то гореть ярко она не будет. А если их открыть, то вот, сами зрите. Но вы не подумайте, в лампе нет ничего дурного. Смотрите – тут и кресты христианские всюду, и, как мне сказывали, их особо освящают при выделке.

– И кто же ее удумал? Монах какой?

– Да… – небрежно махнул рукой старший купец, – помещик один.

– Помещик? – еще сильнее заинтересовался иезуит. И скосился на короля с очень выразительным взглядом.

– Что за помещик? – спросил Сигизмунд.

– Андрейка, сын Прохора, из-под Тулы.

– А откуда ты это знаешь? – осведомился иезуит.

– Так на самой лампе написано. Вон, глядите. По указу царя сия надпись на всех лампах, выделанных на подворьях монастырских ставится. Ибо в том есть плата. Андрей тот, как сказывают, пожертвовал сию лампу за шесть меринов и упоминание своего имени.

– Шесть меринов? – удивился король.

– Беден он был. И службу не мог нести. Вот и сговорился.

– Занимательно, очень занимательно, – пробурчал себе под нос иезуит, осматривая лампу. – А что он за человек?

– Боже! Про него столько всяких слухов ходит, что право слово – не хочу и говорить. Где там правда, а где ложь и не разобрать. И мне не хотелось бы вводить нашего многоуважаемого короля в заблуждение через что морочить голову.

– Про простого поместного дворянина ходит столько слухов, что уважаемый купец в них запутался? – не на шутку удивился иезуит.