Ратник

И отцу Афанасию, что стоял в пяти шагах от парня у створки ворот, впившись в него взглядом…

Глава 9

1554 год, 15 мая, МоскваГеоргиевский монастырь московского кремля[9] был особенно тих и спокоен в это утро. Как и вся округа. Вдали, где-то на грани слышимости, тихо чирикали птички. А безоблачное голубое небо казалось поистине бездонным.

Иван Васильевич вышел на крыльцо и замер прямо в дверях, наслаждаясь видом.

Тишина.

Рядом прохлаждался в теньке его человек, подскочивший при виде своего господина. Однако основная масса сопровождающих осталась у ворот, так как монастырь был женским. И вваливаться в него толпой здоровых мужчин выглядело несколько одиозно.

– Доброго тебе дня, кумушка, – вдруг донесся молоденький женский голос из-за угла.

– И тебе, кумушка, – ответил другой звонкий женский голос. – Давненько тебя не видела.

– Так муж отлучался. А я на хозяйстве значит. Присесть некогда было.

– Ох… бедняжка…

– А слышала новость?

– Какую?"

"– Будто бы в Туле колдун завелся… – Иван Васильевич хотел было уже отмахнуться от этой пустой болтовни двух женщин, которых какой-то леший занес в монастырь, но тут он напрягся и прислушался. Слухи народные его интересовали ничуть не меньше, чем доклады его людей. Ибо слухи – суть того, что думал простой народ.

– Колдун? Какой колдун?

– А ты не слышала? Сказывают, будто он душу древнего воина вселил в тело отрока.

– Дура ты дура, – с явными нотками сожалениями ответила собеседница. – И не стыдно такое тут сказывать? Святое место!

– А что дура-то?

– А кто как не дура? Разве может какой колдун такое сотворить может? Нет! Вздор сие есть и ересь! Туляки всю осаду молили Господа нашего о помощи. Об избавлении. О спасении. И он откликнулся на молитвы их.

– Но дивно-то как…

– Неисповедимы пути Господни! – торжественным голосом произнесла звонкая женщина.

– А отрока того, куда он прибрал?

– Матушка сказывает, что сразу на небо. Ибо юн и пожертвовал собой ради спасения других.

– Так не по доброй воле.

– А кто тебе такую глупость сказал?

– Так… как же иначе?

– Истину тебе говорю – молился тот отрок истово. И добровольно пожертвовал своей жизнью, дабы спасти близких ему людей.

– Поди ж ты! Брешешь небось?

– Вот те крест!

– Воистину велик Господь наш Вседержитель! Экое дело сотворил. Сказывают, будто воин тот – витязь славный. И как душа его в тело отрока попала, то стал оно силу набирать чудно.

– Так и есть… так и есть…

– Вольга Святославич, не иначе.

– Типун тебе на язык! – воскликнул третий женский голос.