Развод. Ты предал нашу семью (СИ)

Поддается в мою сторону в попытке обнять, и я цежу сквозь зубы:

— Нет, Глеб. Мне твои телячьи нежности не нужны. И ты не тут должен быть. И у нас все идет по старому плану. Ничего не поменялось. Рожу двоих, если не сдохну, конечно. И я твои ромашки в газетке, Глебушка, точно тебе в жопу засуну. Так глубоко, что придется идти к проктологу, но даже он тебе не поможет. Ты моих соплей боялся? Да? Соплей не будет, — хватаю его за галстук и тяну к себе, — да я тебя просто убью при гормональной вспышке. Поэтому ты подумай. Может, ты свалишь к молодой и перспективной студентке?

Выхватываю из его рук заключение, поднимаюсь и шепчу:

— И сгинь сейчас, Глеб, с моих глаз. Я тебя очень и очень прошу.

— Ты была права, Нин, — он улыбается и встает, не спуская с моего лица взгляда, — у меня будет пять детей.

— Катись отсюда колбаской.

— Я люблю тебя, — касается моего подбородка, но я отшатываюсь и иду твердым шагом к рыльцу.

— Все это лирика, мой милый! — голос у меня звенит стальным гневом. — Твоя любовь потеряла ценность!

Глава 28. Честный человек

— Да что происходит? — шепчет Анастасия, прижав к полной груди кастрюлю.

Она с этой кастрюлей в углу за столом сидит уже минут двадцать. Они с Надей похожи, только ее мать поплыла вширь. Возможно, после родов.

— Да отпусти меня! — раздается визг нади из прихожей. — Козел!

— Надя?! — Анастасия подскакивает.

— Села, — цежу я сквозь зубы.

Анастасия медленно опускается на табуретку с круглыми глазами. В кухню врывается Надя, а за ней следует Ярик. Один из моих ребят из службы безопасности. Рожа у него, конечно, может любую бабульку загнать в могилу. Квадратная, в рытвинах, нос — картошкой, а сам здоровый, как медведь. Уродливый медведь, которого знатно потаскала жизнь.

— Господи, — сипит Анастасия.

Надежда же замирает, увидев меня.

Задушить бы ее суку такую. Голыми руками.

— Наденька, — шепчет Анастасия, — ты знаешь этого человека?

— Да, ответь маме, — закидываю ногу на ногу, — знаешь ли ты меня. а то она вся потерялась в догадках. А то она пока думает, что я коллектор.

— Глеб Иванович…

— Мы опять перешли на имя-отчество?

— Что ему от нас надо?

— Мне? — вскидываю бровь. — Честно, ничего не надо. Взять-то с вас нечего.

Ярик беспардонно проходит на кухню, лезет в шкафчики и достает стакан. наливает воды из-под крана и крупными глотками опустошает его.

— Высох, — отставляет стакан и вытирает мясистые губы рукавом. — Тебе налить, Глеб?

Качаю головой и вновь смотрю на Надю, которая бледнеет. А хорошо она играет. В универе была бойкой, пробивной, а сейчас вот-вот упадет без чувств.

— Ладно, раз надежда у нас язык проглотила, то, пожалуй, мне надо объяснить, что тут происходит, — устало вздыхаю я.