Разрешаю смотреть

Но он поддается так грамотно, что я могла бы и не заметить! Я могла бы не заметить, если бы и правда играла пару раз. Вообще-то, я играю с шести лет. Это одно из наших семейных развлечений, но я никогда не была хороша, у меня слишком расфокусированное внимание, чего не сказать о моей сестре.

Алекс и Адель бьются так, будто от этого зависит судьба всего человечества: с криками и проклятиями. Мне кажется, что из ушей сестры вот-вот пойдет дым. Это вредно для её незрелых нервов, поэтому, припав своим плечом к плечу Немцева, сообщаю информацию, которая не даёт мне покоя с тех пор, как я увидела его сидящим на этом диване:

— У тебя футболка наизнанку, — выдаю, не переставая наступать на его героя.

Не отрываясь от экрана, хмурит свои тёмные брови. Смотрит на себя сверху вниз с таким видом, будто не знает такого слова, как “шиворот-навыворот”. Забросив за спину руку, нащупывает на затылке этикетку бюджетного российского бренда, который ни один парень из моего окружения никогда бы на себя не надел…

— Тоня, бей его! — визжит с пола Адель.

Подскочив с дивана, быстро отвешиваю его Саб-Зиро фаталити, а потом в четыре руки добиваем Лю Кана, за которого играет его племянник.

— Чегооо? — тянет в неверии Алекс, роняя джойстик на пол.

— Кто молодец?! — улюлюкаем с сестрой, ударяясь друг о друга бёдрами в нашем фирменном танце победителей.

Трясу попой и бросаю взгляд через плечо.

Быстро сняв очки и дёрнув за ворот футболки, Федя молниеносно выворачивает её и надевает опять, блеснув на секунду своим феноменальным прессом и голыми плечами…

У меня во рту собирается слюна.

А когда его голова выныривает из ворота, он улыбается, бросая на нас сестрой расфокусированный взгляд, и я понимаю, что без своих очков он вообще ни черта не видит.

Смотрю на Алекса, который рычит:

— Ещё один раунд. Будет реванш!

— Учись проигрывать, — фыркает Адель, падая на подушки.

— Проигрывать любой дурак умеет, — просвещает тот. — А вот выигрывать — нет.

— Ещё? — спрашивает меня Федя, возвращая на место очки и концентрируясь на мне.

— Нравится проигрывать? — выгибаю брови, глядя на него с усмешкой.

Осмотрев присутствующих, говорит, понизив голос:

— Только с тобой, рыжая.

Эта элементарная фраза в сумме с тембром его голоса действует на меня магически. То есть я опять начинаю вести себя как час назад. То есть как полная идиотка!

— Эм… схожу за водой. Кто хочет пить? — спрашиваю, хватаясь за мокрый пучок волос на голове.

Дети меня полностью игнорируют.

Развернувшись, иду на кухню и, не включая дополнительный свет, открываю шкафчик над головой.

Я хочу пить и Федора Немцева.

Пялюсь на выстроившиеся в ряд и мерцающие в полумраке стаканы.

Замираю, слыша за спиной шаги. Босые ноги и кафельный пол.