Разрешаю смотреть

И дедушка… и Матрица, я тебе про неё рассказывала.

— Давно там была? — серьёзно смотрит на меня через плечо, будто не удивленный ни разу.

Сглотнув, понимаю, к чему он клонит.

Мы там вообще не бываем. Все наши обычно сами приезжают к нам в Москву.

— Два… нет, три года назад.

Кивает, отворачиваясь, будто получил исчерпывающий ответ на свой вопрос.

— Ты… ты в Москве не бываешь?

— Примерно так же, как ты у нас.

— Ты серьезно? — изумляюсь я. — Там же… глухомань. Деревня!

В ответ он возобновляет свои сборы.

— Ты там учишься? — продолжаю допытываться я.

— Вроде того.

— Ты можешь нормально ответить? — взрываюсь, подходя и толкая его в бок.

— Что ответить? — рыкает он в ответ. — Кофе в обед мы с тобой никак не попьём.

— Ты мог бы в Москву перебраться. Кто вообще там будет жить по доброй воле? Там же… даже “Макдональдс” только пару лет назад появился!

И этим всё сказано.

— Думаешь, все хотят жить в Москве? — смотрит он на меня.

— Большинство…

— Значит, я не большинство.

Это я уже и так поняла!

Дышу носом, пытаясь успокоиться.

Кажется, у нас только что произошло столкновение мировоззрений.

Я бы не смогла жить за МКАДом. Никогда. Я с шести лет живу в Москве. И хочу продолжать в ней жить. Даже европейские столицы меня не интересуют. Вся моя жизнь находится в Москве, и мне там всего хватает.

Смотрит в мои глаза, как упрямый баран.

Сложив на груди руки, смотрю на него в ответ.

— Я ведь спрашивала, — говорю обвинительно. — Ещё на прошлой неделе я спросила, откуда ты.

— Ты постоянно что-то спрашиваешь, — уходит он от ответа, избегая смотреть мне в глаза.

— Ты не сказал умышленно! — наступаю я, потому что уверена в своей правоте.

Игнорирует моё обвинение, копошась в сумке. Он не сказал, потому что думал, я тогда сдам назад. Уверена в этом. Он просто манипулятор, клянусь. Если он изначально знал, чем всё закончится, значит, должен был иметь ответ на мой следующий вопрос.

— И что нам теперь делать? — спрашиваю, сжав губы и выгнув брови.

Выпрямившись, смотрит на меня из под своих тяжёлых тёмных бровей.

— Если есть “мы”, то всё решаемо.

— А “мы” есть? — требую я.

Требую, замерев и затаив дыхание.

Федя неожиданно выбрасывает вперёд руку и, обхватив ладонью мою щеку, дергает на себя мою голову и впивается в губы жёстким поцелуем. Хватаюсь за его футболку, пытаясь вздохнуть.

Прижав мой лоб к своему, заявляет:

— “Мы” — есть, будешь спорить?

Меня раздирает неуверенность.

“Мы” — это один раз секс, второй раз почти секс и три глубоких поцелуя? Ведь нормальные люди не влюбляются спустя неделю знакомства… Я его почти не знаю. Вообще ничего о нём! Какие-то обрывки информации, добытые из этого урюка наводящими вопросами.

— Ты меня забудешь… только в самолет сядешь… — шепчу, опуская глаза и глядя в пол.