Разрешаю смотреть

Город после дождя бликует огнями фонарей. И он пустой. Ни машин. Ни людей.

Да уж. Просто центр мира.

Достаю из кармана толстовки телефон, собираясь состряпать для бабули какую-нибудь ложь.

Подумав, спрашиваю:

— Ты оставишь меня на ночь себе? Или… домой вернёшь? Бабуля волнуется...

— Сегодня ты со мной.

— Замечательно… — бормочу себе под нос.

Покусав губы, печатаю совершенно нелепое сообщение, в которое сама бы никогда не поверила:"

"“Сегодня переночую у подруги.”

Я надеюсь, она не станет звонить родителям.

Проехав мимо набережной и городского фонтана, удаляемся от центра в том направлении, в котором я никогда в жизни не бывала. Судя по светящимся высоткам, это какой-то новый район. Широкие дворы, большие парковки, вид на реку и хвойный лес.

Это точно город моего детства?

Въехав во двор дома с огороженной территорией, Федя паркуется, ориентируясь на камеры заднего вида. Заглушив мотор, быстро выходит из машины, захватив свою куртку и бросив мне:

— Не двигайся.

Я и не спешила. Я, кажется, немного задремала.

Он оббегает капот и открывает мою дверь, осторожно придержав её так, чтобы она не саданула по крылу соседней машины. Если бы её открывала я, так бы и случилось, потому что у этого “доджа” двери огромные. Видимо, Федя тоже в этом не сомневался.

— Ты такой джентльмен, Немцев, — закатываю глаза, когда протягивает мне руку.

Игнорирую, выбираясь из машины самостоятельно. Надеваю на голову капюшон и прячу ладони в карманах толстовки.

Оценив мой бойкот, почёсывает языком зубы и набрасывает на мои плечи свою куртку.

— Весь для тебя, — говорит над моей головой. — Руку давай.

Смотрю на него раздражающе долго. Упрямо глядит на меня в ответ, плотно сжав губы.

— Куда нам? — интересуюсь, обойдя его по дуге.

Слышу глубокий вдох за спиной. Обхватив рукой мои плечи, прижимает к своему боку и тащит в сторону подъезда. В лифте он выбирает последний — шестнадцатый — этаж.

Прижавшись спиной к стене, смотрю в потолок.

Сделав шаг ко мне, упирается ладонью в стену над моей головой и наматывает на палец завязки от моей толстовки. Наматывает, глядя на меня с непередаваемой наигранной печалью, как какой-то побитый жизнью щенок. Щенок с очень хорошими актёрскими способностями. Тянет на себя завязки, осторожно склоняя ко мне голову.

Вместо того, чтобы настучать по ней, улыбаюсь и сдаюсь.

С тихим стоном упираюсь лбом ему в грудь.

Сгребает меня в охапку и кладет подбородок на мою макушку. Целует её, заставляя меня жмуриться от опьяняющего счастья.

— Мы едем к тебе домой? — спрашиваю ворчливо, обнимая его за талию.

— Почти, — отвечает устало.

Я даже не злюсь на этот однобокий ответ. Видимо, придется мне к этой черте его характера привыкнуть и забить.

Горячая ладонь ложится на мою шею, заставляя приподнять голову.