Разрешаю смотреть

"

"Обводит глазами холодное неприветливое пространство вокруг нас. Здесь пахнет… как в магазине. Мебелью, которой никогда не пользовались. Воздухом, которым никто не дышал.

— Как-нибудь посмотри! — не выдерживаю я. — Кто ты, блин, такой, а?

Кручу головой по сторонам в надежде увидеть хоть какую-то интересную деталь. Хоть что-то, что сможет рассказать мне о её хозяине больше, чем он сам. Но здесь стерильно, как в операционной.

— Иди ко мне, — произносит Немцев, потерев ладонями лицо. — Я — это я.

Останавливаюсь между его широко разведённых колен, хмуро глядя в усталое запрокинутое лицо.

— М-м-м… — тянет, прижимаясь лицом к моему животу. — Я, пздц, хочу тебя, Рыжая. И устал тоже, пздц. Сделаешь всё сама?

Смеюсь, качая головой.

Поразительная наглость. Ничего, что он вообще меня видеть не хотел?

Подняв глаза, ещё раз осматриваю окружающую нас безумную роскошь. От всего этого пространства даже немного холодно. А он такой теплый, что мне хочется в него завернуться.

Но так не пойдет. Он стравливает мне информацию, как посчитает нужным. С самой первой встречи. Говорит только то, что ему удобно. Намеренно. Теперь всё, что я о нём знаю, смешалось в кучу, и я уже не понимаю, какой он на самом деле!

Приняв серьёзный вид, заправляю волосы за уши и говорю:

— Дашь мне интервью?

— Сейчас? — Откидывается на спинку, прикрыв глаза и забросив за голову руки.

— Да... сейчас. Дашь на дашь...

— Это как? — бормочет, не открывая глаз.

— Тебе понравится, — говорю, стаскивая через голову толстовку.

Остаюсь в одной футболке, под которой только моя недоединица и никакого белья. Мои соски превращаются в два чувствительных чудовища. Трутся о тонкую ткань футболки, выдавая мою сумасшедшую заинтересованность в этом интервью.

Опустившись перед Федей на колени, берусь за молнию на его ширинке и любезно предлагаю:

— Э-м-м… не хочешь посмотреть?

Глава 18

Приподнимает голову и смотрит на меня, вопросительно выгнув брови.

Я никогда ничего подобного для парней не делала. То есть никогда в жизни их не совращала. Вот так — в открытую. Раздеть его — это то, чего сейчас мне хочется больше всего на свете.

Он такой тёплый и настоящий. Особенно здесь, посреди этого футбольного поля.

Облизнув губы, медленно расстёгиваю пуговицу на синих джинсах.

Выпирающий бугор ширинки перед моими глазами заводит одним своим видом, хотя это даже близко не эрекция.

— Итак… первый вопрос... — произношу хрипловатым голосом.

— Валяй… — Забрасывает руки на спинку дивана, поёрзав по нему.

Спускается пониже и ещё шире разводит колени.

Когда он заводится, у него лицо такое, как сейчас: сосредоточенно-расслабленное. Только Немцев мог совместить две таких несовместимых вещи. Когда я вижу его возбуждённым, меня поджаривает мгновенно.