Разреши мне любить

А потом он начинает звонить, и по цифрам я узнаю номер Лешки.

Вздрагиваю, ощущая нечто похожее на прицельный выстрел в грудь. Чувствуя несильное головокружение, прикрываю глаза. Выброс жара изнутри нагревает щеки до ощущения жжения.

– Тшш… – обращаюсь к сыновьям, приставляя указательный палец к губам, и принимаю вызов, – Да?..

– Здравствуй, – раздается в динамике голос Денежко.

Хриплый и какой-то обреченный. Голос человека, убитого осознанием свершившейся катастрофы.

Мое сердце сжимается в тисках.

– Здравствуй, – отвечаю тихо.

– Завтра в десять нужно будет сделать тест днк, – говорит он и называет адрес лаборатории, в которой делал экспертизу Станис.

Меня затапливает стыдом с макушки до пят.

– Уже завтра?..

– Какие-то проблемы? – уточняет тут же.

В этот момент Рома окунает печенье в теплое молоко, и добрая его половина остается в стакане.

– Ма-ам… – тянет громко и хмурит бровки, показывая мне оставшийся в его руке маленький кусочек.

В трубке повисает тишина. Я дышу часто и поверхностно.

– Н-нет… никаких проблем. Мы приедем.

– Хорошо, – отвечает глухо и отключается.

Я кладу телефон на стол, прикладываю ладони к пылающему лицу, а потом выдаю мальчишкам еще по печенью. Смотрю на них сквозь пелену слез, пока телефон снова не начинает звонить.

– Да?.. – отвечаю сразу, увидев номер Лешки.

– Вы на чем поедете?

– Такси, наверное… У папы машина в ремонте.

– Я заеду.

Глава 15

Алексей

Вынув из полиэтиленового чехла детское автомобильное кресло, быстро собираю его и устанавливаю на заднем сидении машины.

Руки трясутся.

Оно осталось от Ромки, моего племянника, и использовалось не часто, в те редкие случаи, когда их с Настей возил в машине наш отец.

Отступаю на шаг, чтобы перевести дух, а затем проверяю замки на ремнях.

Не верю в то, что происходит. Бред. Эта «правда» ложится в голове битым кирпичом и занимает там собой все пространство – я не могу думать ни о чем другом. Потрясение обесточило и погрузило меня во внутренний хаос. В нем, блядь, даже уцепиться не за что. Мотыляет до головокружения и тошноты.

А еще раздирает на части от злости.

Я не знаю подробностей того, что произошло между Варькой и ее мужем, и не уверен, что хочу знать, но, если подтвердится мое отцовство, вытрясу с нее объяснение, почему я узнаю о детях спустя столько времени и даже не от нее самой.

Мне даже имена их не известны!

К дому родителей Гавриковой подъезжаю за час до назначенного в лаборатории времени. Паркуюсь максимально близко к подъезду и оборачиваюсь назад, чтобы зацепиться взглядом за установленное там кресло и еще раз убедиться, что это не гребаный сон.

Абсурдность ситуации зашкаливает.

– Да… Привет, – звучит в трубке взволнованный голос Вари, – Ты уже приехал?

– Да.