Разреши мне любить

Эти пацаны уже давно не просто носители идентичного с моим генетического материала. Они мое непосредственное продолжение и, как бы пафосно это не звучало, главное в моей жизни.

– Когда мы их увидим?

– Я скажу вам, когда можно будет приехать к ним. Они живут в моей новой квартире.

– И ты с ними? – спрашивает мама.

– Я нет. Я в старой.

– Вы не вместе с той… девушкой? Почему?

– Не вместе. Так вышло.

Шумно вздохнув, она открывает дверцу навесного шкафа и достает оттуда бутылек с валерьянкой.

– Коля, накапай мне двадцать капель. У меня руки трясутся.

Воспользовавшись паузой в допросе, я поднимаюсь со стула, ставлю чашку в раковину и, быстро поцеловав мать в щеку и пожав отцу руку, сваливаю.

Пока еду к Варе и детям, принимаю звонок по работе, просматриваю списки имен кандидатов в юношескую сборную по борьбе и коротко отвечаю на сообщение Али. Делаю все на автомате и не вникая. Так бывает, когда подсознание забито мыслями, которые не позволяет себе сознание.

Я не могу не думать о ней даже в самый загруженный день, потому что Варька проникает в поры как летучий яд. Я не могу не чувствовать то, что чувствую, когда вижу ее печальные глаза. Я не могу не понимать, что она страдает.

Лезть к ней в душу, даже если она этого ждет, чтобы выяснить причины, увольте. Говорить с ней каждый раз все равно, что по собственной воле хвататься руками за колючую проволоку."

"Однако ощущение тупой боли за ребрами не исчезает, и растет день ото дня – мне ни черта не нравится знать, что ей хреново. Сюда же плюсом не дающие покоя нестыковки. Не бьются мои прежние представления о ней с тем, что я вижу. Не похожа она на брошенную несчастную жену.

Вывести ее на откровенность, позволив рассказать все, что она хотела?.. Не знаю. Оно мне нужно?.. Что мне потом с этим делать?

Быть ее жилеткой я точно не хочу.

Растерев горло, я делаю серию глубоких вдохов и въезжаю во двор дома, в котором они живут.

Нравится ли мне, что Варя не посвятила этот вечер приезду мужа?.. Если быть честным перед самим собой, то да, нравится, и выяснять причины, почему, я не хочу.

– Привет… – шепчет еле слышно, открывая дверь и отходя в сторону.

Взгляд прячет, но я и так вижу, что она недавно плакала, – Мальчишки в детской. Ромка палец прищемил, будет тебе жаловаться.

– Сильно?

– Нет, но пластырем заклеить пришлось.

Проведя рукой по лицу, суетливым жестом заправляет локон за ухо и, развернувшись, уходит на кухню.

Я скидываю обувь, захожу в ванную, чтобы ополоснуть руки, и иду к сыновьям.

Палец Романа действительно заклеен бежевым пластырем, что он мне незамедлительно и демонстрирует.

– У Ломы палец болит, – сообщает Арс.

– Иди сюда, – зову травмированного, усевшись на диван.

Подхватываю его на руки и усаживаю на колени.