Разреши мне любить

Ее нет, потому что прятать за ней нечего. Там пусто, я сама их выжгла.

Коснувшись губ кончиками пальцев, на миг представляю, что это уголок его рта. Целую их, смаргивая слезы.

Тело, зараженное тактильным контактом с ним, горит.

Ты такая дура, Варька! Нельзя его было трогать! Нельзя!..

Глава 38

Алексей

– Эмм… молодой человек, здравствуйте!

Не сразу доходит, что обращаются ко мне. Проходящий фоном далекий чужой голос цепляет тупым крюком. Хочется отмахнуться, но моей руки касаются.

– Молодой человек, – заглядывает в глаза старуха, – Вы из семьдесят седьмой?

– Да.

– Вы сдавали на камеры? Мы устанавливаем камеры на каждом этаже.

– Бл… сдавал.

– Точно?

Дернувшись в сторону, толкаю от себя дверь и вываливаюсь на улицу. Действую на автопилоте – быстро шагаю к машине, на ходу снимая ее с сигнализации, и падаю за руль.

Вести в таком состоянии чревато неприятностями на дороге, но бездействовать, когда кислота выжигает внутренности, подобно смерти. Поэтому, ткнув на кнопку старта, тут же срываюсь с места. Вклиниваюсь в общий поток и пытаюсь взять себя в руки. В мозгу пульсируют ее слова.

«Я жалею, ясно!.. Я ни одного дня не была с ним счастлива!..»

Нахрена мне знать это?! Для чего?! К чему сейчас ее сожаления? Что мне с ними делать?

Воткнувшись в пробку, я нахожу бутылку с водой в бардачке и смачиваю горло. Надо ехать загород. На старую дорогу за третью мостовую. Выжать из тачки все, на что она способна и заодно проветрить мозги.

Варька хорошенько потопталась по моему самообладанию. Филигранными движениями канцелярского ножа умело прошлась по старым рубцам. Вскрыла все до единого и щедро присыпала солью. Молодец, только она так умеет.

«Я жалею, ясно!.. Я ни одного дня не была с ним счастлива!..»

Серьезно?! А почему так вышло, Варь? Это же был твой выбор! Твой! Откуда это разочарование?!

Сука!

В сердцах бью по рулю снова и снова. На пепелище, что она оставила, уходя три года назад, снова тлеют угли. Каждый вдох обжигает легкие.

Это Саня слил мне инфу о детях. Если бы не он, возможно, я до сих пор жил бы в неведении. Об этом нельзя забывать, как и о том, что на самом деле я ничего не знаю ни о ее планах, ни о настоящих чувствах. Поэтому, как бы не хотелось броситься в омут с головой, нужно сохранять холодный разум – сжечь мосты, как это было тогда, уже не получится.

Вылезаю из трясины мыслей о ней, когда понимаю, что на автомате приехал домой, а не за третью мостовую. Этот факт только подливает масла в огонь – думать о ней это всегда про инстинкты.

В груди вспыхивает пламя. Бросив машину под окнами, иду вдоль девятиэтажки и, оказавшись на заднем дворе, перехожу на бег трусцой. Беру курс на старый стадион, разгоняюсь до максимума по бетонной дорожке и сходу взлетаю на турник.