Развод. Не бывшие (СИ)

Думала, что уже нет. Что давно разлюбила и ничего не чувствую, что он мне безразличен.

А теперь с тяжелым дыханием и болью в груди я сижу и молюсь, чтобы все прошло и ему стало легче. Чтобы он больше не мучился так сильно, чтобы не чувствовал этой боли. Даже если не вспомнит больше ничего. Разве это важно? Я расскажу ему. Все, что он захочет.

Медсестра очень долго не появляется в коридоре. И чем больше проходит времени, тем сильнее у меня внутри все сжимается. Почему все происходит так? Почему ему настолько больно, что не помогают препараты?

Медсестра появляется в коридоре спустя минут двадцать.

— Ему легче? — спрашиваю с надеждой, поднимаясь на ноги.

— К сожалению, еще нет. Я сейчас схожу к врачу. Больше лекарств ему нельзя.

Я киваю, будто хоть что-то в этом понимаю. Она уходит, а я вначале стою под дверью, а затем все-таки захожу внутрь. Мне страшно видеть его таким, но я не могу остаться в стороне. Если я хоть немного смогу облегчить его боль, то это уже хорошо, разве нет?

В палату захожу с легкой опаской, нервно и напряженно осматриваюсь. Динар лежит на кровати неподвижно, веки прикрыты.

Я бы подумала, что он уснул, но вижу, в каком напряжении находятся его руки. Как сильно он цепляется ими за кровать. Ему все еще больно?

Подхожу ближе, останавливаюсь у кровати, провожу пальцами по напряженным рукам. Он выдыхает. Тяжело, шумно, оглушительно. Распахнув веки, смотрит вроде бы и на меня, но в то же время словно мимо.

Я молюсь, чтобы медсестра вернулась как можно быстрее с решением проблемы. Врач ведь должен придумать, как облегчить состояние пациента? Надеюсь, что да, потому что видеть его в таком сильном напряжении, что даже вены проступают тугими канатами над кожей рук, непривычно.

Я съеживаюсь, когда Динар перехватывает мою руку, переплетает наши пальцы. Жду почему-то, что сожмет. Больно-больно, невыносимо, но вместо этого он мягко держит мою ладошку в своей, проводит большим пальцем по внутренней части кисти, словно наслаждаясь моментом. И тут… тут я вспоминаю, что давно-давно точно так же он держал меня, когда делал предложение. С дешевым кольцом, потому что на дорогое не было денег, в нашей с ним небольшой обители, потому что на что-то большее и лучшее мы тогда не заработали.

Это пришло намного позже, Динар работал, чтобы выйти на достойный заработок, а я… я теперь думаю, зачем это все? К чему такие деньги, если они не сделали нас счастливыми? Если в дешевом съемном жилье я чувствовала себя более любимой, чем увешанная брендовыми шмотками и украшениями? Да и Динар… не стал счастливее с приходом в нашу жизнь денег. Свободнее, достойнее — возможно, но счастливее точно нет.

Я присаживаюсь рядом с ним, забираюсь на кушетку, держу его за руку.