Ребёнок от босса

Я никогда не поверю, что Татьяна могла бросить своего ребёнка по своей воле! Ни за что!

— Я бы никогда добровольно не отказалась от тебя, Максим, поверь, – голос Татьяны дрожит, васильковые глаза полны затаенной боли, которая рвется наружу. — Да, я была напугана, когда узнала о беременности от женатого мужчины, но у меня и мысли не было, – делая паузу, она кусает губы так сильно, что у меня заходится сердце от сострадания.

Я знаю, что это такое.

Я помню этот страх - когда думаешь о том, что тебя могут лишить ребенка. Вот что сделал с ней Садулаев!

– Мансур обманул меня, ввел в заблуждение красивыми словами и обещаниями. Мне тогда едва-едва исполнилось восемнадцать, – качает головой, роняя крупные соленые слезы. - Слишком наивная и доверчивая, совершенно без опыта…

Я почти не слышу признания Татьяны.

Меня резко отбрасывает в прошлое, и я как сквозь вату слышу слова тренера, когда она отговаривала меня от самой страшной ошибки в моей жизни. Та, которая непременно обернулась бы катастрофой.

…- Я понимаю твои чувства, милая. Только вот… ты уже мама. Это, конечно, полностью твой выбор, но, если ты избавишься от ребенка, поверь, ты будешь всегда помнить об этом. Считать каждый прошедший год, считать, сколько было бы сейчас твоему малышу лет, какой бы он был, какого цвета глаза и чья у него улыбка…

Покрываюсь мурашками, в полной мере осознавая, что имела в виду тренер тогда, более года назад. Каждое ее слово:

…– Ты намного сильнее меня, Ангелина, – говорит так тихо, что почти не слышно. – Справишься. Я в тебя верю, девочка моя. Ты добьёшься своей мечты, и твой ребенок будет рядом. Будет все то, чего не смогла я…

Как же ей было тяжело!

На ее месте я бы просто умерла…

- Не слушай эту дрянь, Максим, - врывается в мое сознание голос отца Максима. Не скрывая триумфа в темных безжалостных глазах Мансур, нагло продолжает: – Она сделала свой выбор. Пусть несет ответственность.

– Ты шантажировал меня! – выкрикивает Татьяна. Из ее красивых кристально-чистых глаз фонтаном брызжут слезы. - Ты пообещал разрушить мою жизнь до основания, - она громко всхлипывает, в красноречивом жесте прижимая ладонь к груди. - Ты тогда забрал вместе с сыном не только мое сердце, но и душу. Отнял все, что мне так дорого. Морально искалечил! Сделал меня живым зомби, - Таня хватает Максима за предплечье и, давясь слезами, рвано пытается донести свою правду: - Твоя бабушка, моя мама, она была очень больна, Максим. Рак в последней стадии, – переводит дыхание, быстро шевеля бескровными губами. - Мансур поклялся, что если я не уступлю ему, он сделает так, что она не получит должного лечения. Она мучилась от сильнейших болей, – она заламывает пальцы, васильковые глаза лихорадочно горят в отчаянии. – У меня не было выбора.