Ребёнок от босса

Я в таком шоке, что не могу вымолвить ни слова.

- Где он? – цедит Максим.

На скулах мужчины отчетливо проступают желваки, делая его образ опасно-угрожающим.

С силой прикусываю щеку изнутри. Рот наполняется ярко выраженным металлическим привкусом крови.

Как он узнал о ребенке?!

- Кто? - шепчу непослушными губами, сама не понимая, к чему уже весь тот блеф.

- Мужик твой! – рычит Садулаев, сбивая с толку. Сжимает крепко челюсти, что кажется, я слышу срежет зубов. – Я ему башку сейчас оторву, - добавляет после того, как проходится взглядом по моим едва прикрытым шортами ногам и тонкой маечке без бретелек.

Растерянно моргаю. Какой мужик?!

Но тут же охаю. Я же сказала ему, что не одна. Боже мой!

Максим без труда отодвигает меня в сторону, словно досадную помеху. Синие глаза смотрят прямо на дверь спальни, словно бык на красную тряпку.

- Он там? – бросает хлёстко, не глядя на меня, продолжая с ненавистью сверлить взглядом дверь, где ничего не подозревая, спит моя маленькая Ева.

Наша с Максимом дочь!

Меня почти сбивает с ног яростный взгляд. Я, кажется, догадываюсь чем, по его мнению, я занималась до его прихода. Когда Садулаев делает первый шаг в сторону комнаты, я бросаюсь к нему, повиснув на мощной шее.

- Нет, максим! Не надо, - мой голос дрожит от страха. – Прошу…

- Так любишь? – кривит губы в издевке. Думает, что боюсь за своего выдуманного мужчину.

- Люблю, - отвечаю, думая о маленькой девочке, лежащей в кроватке. С такими же синими глазами, которые сейчас смотрят на меня с презрением. – Всей душой!

Мы смотрим друг на друга, не двигаясь. Слышу бешеные толчки сердца Максима под своей ладонью.

Ритм просто сумасшедший!

Темная смуглая от природы кожа Садулаева бледнеет на глазах, становясь цветом похожей на пергамент.

Он отодвигает меня в сторону и направляется к детской…

Открыв дверь Максим замирает  как вкопанный.

- Что за…? - срывается с  мужских губ, когда он смотрит прямо на детскую кроватку.

Глава 19

Ангелина

Из моей груди вырывается прерывистый стон, более похожий на мольбу, но Садулаев даже не оборачивается. Вижу, как под тканью чёрной рубашки перекатываются и бугрятся от напряжения мышцы широкой, как у атлета, спины. Ловко прошмыгнув под его рукой, несусь к кроватке. В полной тишине раздаётся детский плач

.Да такой громкий, что я первое мгновение стою в ступоре. Это что, моя Ева так умеет?!

- Что за…? - срывается с чувственных губ, стоит ему взглянуть на детскую кроватку.

В это мгновение у меня почти нет мыслей, лишь инстинкты, подобные оголившемуся проводу. Они требуют спрятать, защитить свое дитя.

В ушах буквально бьет набатом: ТУК. Тук. ТУК. Поворачиваюсь лицом к бывшему, выставляя вперёд дрожащую ладонь.