Ребёнок от босса

Хотя на что я рассчитывала? Что Максим не поставит в известность своих родителей, что они уже несколько месяцев, как стали бабушкой с дедушкой?

Бред!

Отгоняю прочь воспоминания и толкаю вперед коляску со спящей дочкой. Свежий воздух всегда на нее так действует - лучше колыбели Чайковского. Сегодня прилетает Динара Исаевна - моя свекровь. С тихо зарождающейся паникой представляю, что она обо мне думает.

Уже почти ощущаю на себе ее полный презрения и отторжения взгляд. Чувство неловкости, проникает отравой в каждую пору моей кожи.

«Неловкость» — это слишком слабо сказано, скорее, стыд космического масштаба.

Потираю висок с правой стороны, ощущая как от напряжение начинает гудеть голова. А все проклятые мысли, засасывающие глубоко в чувство вины, как в зыбучие пески."

"Как я буду смотреть в глаза женщине, которая так и скренне и гостеприимно приняла меня в свой дом невесткой?!

Как?!

Последующие два часа я провела, словно на иголках.

Ева, будто ощущая мою нервозность, то и дело капризничала, изредка переходя на крик. Никогда не видела свою малышку такой, поэтому дав себе мысленную увесистую оплеуху, отправилась на кухню к Надежде, чтобы она дала мне пару капель валерьянки.

Но, похоже, моему организму такой «допинг», как мертвому припарка.

И только через час я, наконец, смотрю на свою измотанную от усталости малышку. Конечно, можно списать все на зубки, но я отчетливо понимаю, что дело совсем не в них. Ева чувствует, как мне нелегко. Между нами такая невероятная связь, что порой мне кажется это чем-то нереальным.

— Нельзя так, девонька, себя изводить, – вздрагиваю от тихого голоса Надежды за спиной и оборачиваюсь. - Пойдём-ка, - манит меня за собой баба Надя, – приготовлю тебе ромашковый чай, нервы подкрепить. Не стой, как наседка, никуда дитя не денется. Только сбиваешь ее своими эмоциями, - неодобрительно качает головой.

Как же баба Надя права!

Все понимает. Опыт…

Послушно следую за женщиной на кухню и устало опускаюсь на первый попавшийся стул. Аромат заваренной ромашки не успокаивает, а напоминает запах аптеки. Кто только придумал, что она успокаивает? Руки тянутся к лицу. Хочется спрятаться от всего мира, скрыться за невидимой стеной. Проклятый битый лёд! Сколько мне ещё…

— А что это меня никто не встречает?

Поворачиваюсь резко на звук голоса, уже зная, кому он принадлежит. Динара Исаевна.

Женщина стоит на пороге кухни: красивая, высокая, стройная. У нее в руках небольшая дамская сумочка.

Во взгляде матери Максима нет и намека то, чего я себе напридумывала. Тёплые карие глаза горят нетерпением и счастьем.