Ребёнок от босса

Счастье, боль, предательство, примирение… - Динара Исаевна подозрительно моргает и отворачивается в сторону, – но я ни о чем не жалею. У меня два великолепных сына и наконец-то, спустя годы, полная идиллия в семье. Выстраданная, но моя, - словно подчеркивая, добавляет, - только моя.

Смотрю на женщину в восхищении.

В ней чувствуется сила. Я знаю только одного человека с таким стержнем – Татьяна, мой тренер.

Динара моргает и взгляд женщины проясняется."

"- У каждой любви есть своя история. Все не так однозначно, поверь, – для убедительности, она кивает. - Раньше, когда я была юная, как ты, тоже думала, что все должно быть, как в сказке - ни единой ошибки, рядом только идеальный человек. Тогда это любовь, – горько усмехается, прокручивая золотой широкий ободок кольца на безымянном пальце. - Но это не так, милая. Мы живые, с эмоциями, со своими ошибками. Все! Без исключения. Главное только то, что у нас здесь, - прикладывает к груди руку с длинными, унизанными кольцами пальцами. - Сердце, Ангелиночка, не обманешь! От себя не убежишь.

Женщина пристально смотрит на меня, явно надеясь на правдивый ответ:

- Скажи, милая, ты любишь моего сына?

Прикусив губу, роняю непонятно откуда взявшуюся слезу.

- Не волнуйся, Ангелина, твой ответ останется между нами, обещаю, - клянется мама Максима.

Не думая ни мгновения, честно отвечаю:

— Динара Исаевна, - смотрю на нее широко открытыми глазами, в которых застыли те слезы, что так и не нашли выхода. Они будто застыли навечно, - люблю.

— И он тебя! – горячо откликается Динара. В карих глазах вспыхивает миллиард янтарных искр. – Очень, – глаза женщины горят непоколебимой уверенностью. - Максим горит тобой, дышит тобой… Поверь, я знаю, что говорю. Я знаю своего сына. Когда ты ушла… он сломался. Это был не мой Максим, - губы женщины горестно поджимаются. — Он стал лишь бледным подобием себя. Тенью, слоняющейся по дому.

Шмыгнув носом, прислушиваюсь к словам свекрови.

— Не знаю, сказал он тебе или не говорил, - ласково смотрит на меня мать Макса. - Я не видела его с женщинами после твоего ухода. Только работа и спортзал.

Смущено опускаю голову. Вряд ли Максим жил жизнью монаха, но слова женщины, все равно словно молитва проходятся по истерзанной муками ревности душе.

— Спасибо, Динара Исаевна, - тихо шепчу, стараясь незаметно смахнуть слёзы. — То, что вы сказали, для меня очень много значит, - переплетаю пальцы между собой, чтобы унять проклятую нервную дрожь.

По крайней мере, значит, серьезных отношений у Максима не было и мне не придется сталкиваться лицом к лицу с брошенной жаждущей мести пассией. Хорошо, что Динара подняла этот вопрос.