Ребёнок от босса

Молодой мажорик не справился с управлением своей новенькой, только что пригнанной из салона тачки, и врезался прямиком в одну из фур, что везли нефтепродукты, а та в другую и так по цепочке.

Несколько лет назад

- Ты представляешь, что могло случиться, Максут?! - орет отец, в бешенстве ударяя кулаком по столу. Письменные принадлежности буквально разлетаются по всему кабинету. – Ты, щенок, пошел в обход меня!

- Отец, я виноват и отвечу… - сжимаю челюсть так, что, кажется, зубы вот-вот рассыпятся в мелкую крошку.

- Словосочетание «экологическая катастрофа» тебе о чем что-нибудь говорит?! - не успокаивается отец.

Кажется, еще чуть-чуть и его хватит удар. Сквозь темную небритость на щеках проступают ярко-красные пятна.

- Отец, - цежу сквозь зубы, - все обошлось, не нагнетай."

"Но я уже понимаю, что в этот раз перегнул палку. Это и правда беспрецедентный случай.

- Три! Три фуры, Максут! - бушует отец, - Проклятие!

Провожу нервно рукой по затылку, взъерошивая черные пряди волос.

- Я возмещу все убытки, – обещаю, схлестнувшись взглядом с черными глазами отца.

Он кривится, широко раздувая ноздри.

- Конечно, возместишь. Еще как возместишь, сын.

Кажется, за одно мгновение отец остывает. Лицо приобретает обычный смуглый цвет. Расставляю широко ноги и складываю на груди руки. Не к добру это спокойствие.

Все знают, что Садулаев Мансур Шамилевич вспыльчивый человек, но реально опасаться его надо тогда, когда он холоден и спокоен.

- Ты поедешь в Сирию.

Усмехаюсь, кривя уголок рта.

- Чтоо? Что за чушь? – смотрю на него с вызовом. – Ни черта! Не заставишь, – приподнимаю бровь. - Мне двадцать три года. С воспитанием ты опоздал, отец.

Он сверлит меня взглядом из-под нахмуренных бровей, заставляя напрячь все мускулы. Похоже, это все не шутка.

- Выбирай, Максут, – беря в руки накладные, спокойно говорит отец. - Я тебя вытаскивать не буду. Учись отвечать за свои ошибки. Либо срок, либо контрактником на два года. Нюхнешь пороха - дурь выбьет разом из мозгов, избавит от ветра в голове и жажды легких денег.

Я был в ярости, но другого выбора, как только согласиться на контракт, у меня не было.

Где-то в глубине души я понимал: отец прав.

Сам повелся на обещания Кирпича, что все пройдет так гладко, что комар носа не подточит – получи теперь.

А дальше все вроде бы шло не так уж и плохо. Я даже вошел во вкус военной службы. Есть в этом что-то эдакое. Шум лопастей вертолёта, запах кофе, ощущение того, как утопают ботинки в песках…

Тот роковой день, когда меня спас Демьян Елагин, поделил мою жизнь на «до» и «после».( книга про Демьяна « ребёнок от брата жениха»

А ведь Дэм предупреждал, что противоракетная установка может рвануть, что в итоге и случилось. Елагин словно в воду глядел. Я даже почти не помню, как все произошло.