Ребёнок от босса

Лишь только рычал, как зверь, катаясь по земле, прижимая ладони к ушам, от раздирающей дикой боли, пробирающей до самой души.

Слишком мощная звуковая волна разорвала тонкую ткань барабанной мембраны. Дальше все было будто во сне: военный госпиталь, не проходящий, сводящий с ума звон в голове и мрачный осунувшийся отец, который каким-то образом сумел попасть ко мне.

Связи… Горько усмехаюсь.

С тех пор, как мы вернулись домой, между нами выросла стена в добрых несколько километров. Меня злило буквально все: дом, плачущая мать, молчаливый отец, даже всегда дипломатичный Давид, который слышит, а я нет.

Очень скоро я начал остро испытывать свою оторванность и обреченность, начал терять почву под ногами.

Я уходил в себя, недоверчиво относился к окружающим, стеснялся своей глухоты, от чего начал избегать какого-либо общения, чтобы не надоедать своим недугом. Я боялся говорить, не зная наверняка, говорят ли они чересчур громко или же невнятно и слишком тихо. Иногда мне просто казалось, что свихнусь.

Жизнь остановилась.

Все замерло.

В отличие от звуков, которые я ни черта не слышал, проклятые мысли, казалось, оглушали меня.

Все изменилось, когда в один из дней я узнал, что есть возможность вновь приобщиться к жизни путем чтения по губам.

До этого я избегал общения с «товарищами по беде» и питал отвращение ко всему, что напоминало мне о моем недостатке. Но позже я осознал, как ошибался. Громадная польза оказалась именно в коллективном обучении. У меня появилась надежда. Надежда на то, чтобы вернуть себе хотя бы какую-то часть своей прошлой жизнь.

Пусть хуже качеством, но это лучше, чем совсем ничего."

"Но, черт возьми, это оказалось не так уж просто! Чтение по губам – это искусство. Чтобы освоить его, требуется терпение и выдержка, которым я раньше совершенно не отличался. С этого момента у меня началась борьба с самим собой. Каждодневный труд. Иногда я срывался, но вновь поднимался с колен, чтобы выйти на бой с самим с собой.

Ангелина буквально заставила меня окунуться в полный адских воспоминаний котел.

Почти ненавижу себя, когда цежу четко и грубо:

— Мне не нужна твоя чертова жалость, Ангелина.

Я буквально чувствую, как вокруг моего темного зрачка расплывается мрак, стирая границу ярко-синей радужки.

Не один мужик не захочет увидеть в глазах любимой женщины жалость.

Ни один!

И я - не исключение.

Разворачиваюсь и все, что успеваю сделать – это пару шагов, прежде чем затылка касается легко дуновение. Останавливаюсь. Нежные руки обвивают меня сзади, и я спиной чувствую сумасшедший бег сердца Ангелины.

Глава 36

Ангелина

Чувствую, как под ладонями каменеет стальной пресс Максима, но я лишь сильнее впиваюсь пальцами в горячую кожу под тонким материалом футболки.