Ренессанс

Когда мы сидели на долгих нудных лекциях, в желудках урчало, а спины было не разогнуть, то, стоило мне повернуться, он всегда ободряюще улыбался мне, поднимая настроение одним своим присутствием. Теперь – после всего, что я узнал, – улыбка воспринималась иначе, мурашки бежали по коже. С ума сойти… Леон словно волк в овечьей шкуре, удобно затесавшийся в доверчивое стадо. И неуместной улыбкой тут уже ничего не исправить.

– Ну и зачем ты его мучил? – вздохнул я. – Разве он не жаловался родителям?

– Не знаю. – Леон сел на диванчик. – Я просто был маленьким ублюдком. Дядя меня очень баловал, – он говорил медленно, задумчиво, – я рос в полной вседозволенности. Может, в этом и была причина. А Клив? Наверное, не жаловался. Я его слишком запугивал.

– Баловал? – вырвалось у меня, прежде чем я бы подумал. – Мы думали, что дядя тебя… бьёт?

– Дядя? Меня? – фыркнул Леон. – Мы – это кто?

Врёт. Это первое, что пришло на ум. Я всегда забывал о простом факте: Леон – актёр. Он с детства проживал десятки чужих жизней на сцене. Можно ли ему верить и в этот раз? Нет, не так. Можно ли ему верить вообще?

– Неважно. Просто ты всегда выглядел таким… – Я прикусил губу: чувствовал себя ужасно, признаваясь в том, что мы за спиной обсуждали его.

– Жалким? – Он широко улыбнулся, словно получил комплимент, словно я таким незаурядным способом похвалил его актёрскую игру.

– Ну, это слишком. Может, забитым… Кто тогда тебя бьёт? Все эти синяки, ушибы…

– Клив, – начал перечислять он, – иногда его друзья – да, есть те, кому я позволяю меня бить.

– Ты что, получаешь от этого удовольствие? – скривился я."

"– От избиений? Нет, конечно, – хмыкнул Леон. – Иногда приходится долго замазывать синяки гримом перед выступлением. Но я терплю. Он ведь терпел и, похоже, не сдавал меня. Правила остались прежними, сменились только роли.

– И он тебе мстит сейчас? – уточнил я. – За то, что ты его бил раньше?

– Не только за это. Я перешёл черту, и он бросил из-за меня балет, – хмуро проговорил Леон. – Я бы тоже не простил такое. Так что, – тут он поднялся и всем своим видом дал понять, что разговор окончен, – я заслужил всё это.

– А ты не хочешь остановить его? Ты уже достаточно настрадался, нет?

– Может, и хотел бы, но не могу. Если в театре узнают, что я занимался травлей, то, скорее всего, отстранят от главных ролей. – Леон опять улыбнулся. – Сейчас у меня образ принца, и пресса охотно его поддерживает. Клив может разрушить мою репутацию, если сболтнёт лишнего. Лучше оставить всё как есть. Так что, прошу, больше не влезай.

Я хотел было что-то ответить, вот только не знал что. Леон, воспользовавшись моим замешательством, неспешно направился прочь. Я так и стоял столбом у диванчиков.