Ренессанс

Отец сказал это для того, чтобы он отпугивал всех одним своим видом.

– У него это с успехом получается, – улыбнулся Леон.

– Да, это точно. Я боюсь лишний раз обернуться и наткнуться на его шрам. Он мне уже в кошмарах снится.

Мистер Брум не мог вечно держать сына взаперти, а миссис Брум не могла ежедневно возить его в лицей и контролировать, с кем он общается, так что было неудивительно, что Оливеру наняли Ларса.

– Отец сначала приставил к нему симпатичную женщину-телохранителя, но вы знаете Оливера, – цокнула языком Оливия, небрежно поправляя волосы, – он с женщиной и за порог комнаты не выйдет. Наличие вагины пугает его больше, чем шрам на всё лицо.

– Ой, иди ты знаешь куда, – обиделся Брум.

– Зачем? Ты уже там, – парировала Оливия.

Леон прыснул от смеха и торопливо замахал руками, извиняясь перед Оливером. Я тоже слегка улыбнулся, но, чтобы не выдать себя, покашлял в кулак, словно хотел прочистить горло. Эта перепалка меня немного взбодрила, я перестал прокручивать в голове наши со Скэриэлом злые слова в адрес друг друга.

– Предатель, – нахмурившись, выплюнул Оливер Леону.

– Долго он будет с тобой? – спросил Скэриэл, направляясь к холлу. Он закрыл за Ларсом дверь и выглянул в окно.

– О сроках не говорили. Может, до поступления в академию, а может, отец сжалится и избавит меня от Ларса пораньше.

– Как ты? – спросил я, когда все замолкли. – Мы переживали.

Скорее всего, Оливия знала о совместной тренировке, вряд ли Оливер скрыл это от сестры, но вот Скэриэл ничего не знал. Я действительно держал нашу встречу в тайне.

Оливер с благодарностью посмотрел на меня."

"– Спасибо. Было ужасно в первые дни. Я даже хотел повеситься, да только отец всё предусмотрел. – Он усмехнулся. Я испуганно округлил глаза. – Но сейчас всё нормально. Меня, правда, в качестве наказания лишили всего, чего только можно: телевизор, интернет, приставка, даже книги и комиксы забрали. Я почувствовал себя Ганнибалом Лектером, которого поместили в изолятор и лишили всех благ. Ещё бы сиденье с унитаза сняли, и я бы поверил, что сижу в тюрьме, – фыркнул он. – Оливия единственная, кто меня навещал, кроме мамы. Но мама даже боялась перечить отцу, не то что открыто идти против него. Хотя… Она внезапно начала меня поддерживать, пока я был в ссылке в своей комнате. Но в основном Оливия со мной и была. Стала для меня своего рода Клариссой Старлинг.

– Ты, кажется, пересмотрел «Молчание ягнят», – усмехнулся Скэриэл.

– Я только книги читал. – Оливер хитро улыбнулся; чуть склонив голову, посмотрел на Скэриэла из-под опущенных ресниц.

– Я вспомнил. Ты мне звонил, но когда я ответил… – осторожно начал я, привлекая его внимание.

– Да, да, – горячо перебил Оливер.