Ренессанс

Он принял это как согласие. На щеках у него появился нервный румянец; взгляд беспокойно заметался по моему лицу: от глаз к губам и обратно. В этот момент Чарли подошёл с другой стороны двери и нажал на звонок. Я дёрнулся, а Скэриэл даже не обратил внимания."

"– Так вот, – шепнул он, мягко сжав моё плечо, будто удерживал, прося дать ещё минуту. – Я всё детство ненавидел чистокровных. Винил их во всех смертных грехах. Я… Я действительно мечтал избавиться от всех чистокровных в Октавии, словно какой-то мракобес. И я был уверен, что никогда не подружусь ни с одним из них, что все они высокомерные глупцы, для которых люди вроде меня, не более, чем грязь под ногами. Но потом появился ты. – Я вздрогнул, ноги подкосились, а Скэриэл запнулся. – Я понимаю: всё это ненадолго. По-другому не бывает: принцы и нищие, чистокровные и полукровки… Они идут рука об руку только в сказках. В жизни у них нет шанса. И… – Он запнулся, замолчал, набрал в лёгкие воздуха и добавил: – Я страшно злюсь, когда мне напоминают: мы не в сказке и счастливого конца нам не видать.

Я не заметил, когда опустил голову. Его пальцы коснулись моего подбородка.

– Посмотри на меня. Никогда не отталкивай меня. Пожалуйста.

Секунды три мы смотрели друг на друга – его взгляд был затуманенным и почти нежным. Словно я редчайшее произведение искусства, за которым он всю жизнь охотился. Я впервые обратил внимание на его ресницы, густые и длинные. Снова пересилил себя, улыбнулся, кивнул. Но слова не находились.

– Скэр… – запнувшись, рвано выдохнул я и облизал искусанные, потрескавшиеся губы. Провёл по ним тыльной стороной ладони, и на коже остался красноватый след. Скэр его, конечно, заметил.

– Переживал весь вечер, да? – Он положил ладонь мне на макушку, небрежно растрепав волосы. – Прости. Правда. Ты этого не заслуживаешь. Ты постоянно благодаришь меня, но знаешь… ты ведь тоже сделал для меня очень много. Открыл мне целый мир.

Наверное, он имел в виду книги, историю, искусство, латынь и прочее, любовь к чему мы теперь разделяли. Я никогда не думал об этом. Не приписывал эти заслуги себе и не хотел, но и спорить было глупо. Едва устояв на ногах, я вцепился Скэру в свитер и пробормотал куда-то в грудь:

– Я рад. Я… очень хочу, чтобы наш мир был общим.

Нужно было ещё как-то пошутить, разбавить атмосферу, но ничего в голову не приходило.

Чарли пару раз ударил по двери у меня за спиной и крикнул:

– Эй! Кто-нибудь есть в доме? У вас свет горит на кухне!

Скэриэл улыбнулся, а я издал лёгкий смешок. Наконец я отстранился первым и смущённо произнёс:

– Мне пора.

– Да, знаю, филэ, – грустно улыбнулся он и вдруг легонько, почти невесомо щелкнул меня по носу. Я недоумённо фыркнул, и он пояснил: – Давно хотел так сделать.