Ренессанс

 – С чего такие перемены?

С другой стороны, говорить об Оливии было безопаснее, чем обсуждать наши с ним отношения, думать о том, чего стоит моё «Ты мне дорог» на фоне всего, что я скрываю. И собираюсь скрывать как можно дольше, несмотря ни на что.

– Не знаю. – Я нервно дёрнул плечом и, может, впервые задумался об этом по-настоящему.

А правда, что со мной? Сама мысль о том, что я был влюблён в Оливию два года, казалась мне сейчас почти мучительной. Была ли в этом её вина? Скорее нет. Моя. Я сам себе придумал недосягаемый образ, воздвиг алтарь – а теперь хотел его сжечь, растоптать и забыть. Оливия вовсе не была ангелом. И я оказался к этому не готов. Сейчас мои чувства к ней походили скорее на трепет неприметного поклонника, раз за разом любующегося прекрасной актрисой. Она очаровывала на подмостках, меняла образы, а я в них верил. Но, столкнувшись с ней лицом к лицу, настоящей, живой, из плоти и крови, я осознал, как жестоко ошибался.

– Просто… наверное, прошла влюблённость, – вздохнув, закончил я."

"Он поднялся и подошёл ближе. Я остался на месте, неожиданно чувствуя что-то вроде облегчения. Ну вот… одной тайной поделился. И даже не так чтобы это смущало. Может, обойдётся и с остальным? Я не могу потерять Скэриэла, не могу. Пожалуйста… пусть всё будет как раньше. Мне очень нужно, чтобы хоть что-то в моём разрушенном мире осталось на своих местах. Я не хочу тайн. Не хочу сил. Не хочу новой ответственности. Я бы и правда предпочёл поменяться местами с каким-нибудь полукровкой. Мне не нужна власть, тёмная материя и Академия Святых и Великих.

Скэриэл как будто почувствовал моё настроение: обнял меня, да так крепко, что стало больно, но я не издал ни звука и не отстранился.

– Прости, если лезу в личное, – горячий шёпот опалил ухо, – надо было молчать. Я же вижу, у тебя что-то не так.

– Всё нормально. – Я понизил голос до шёпота. – Это я, наверное, задел тебя, не умею ни поддерживать, ни принимать поддержку, прости. – Муки совести всё не оставляли меня, я кусал губы. – Всё в порядке. И ещё раз спасибо тебе… за всё.

Зажмурившись, я тоже ненадолго обнял его, вдохнув успокаивающий запах мяты от волос. «Пусть всё будет как прежде», – повторял я вновь и вновь, сам не понимая, о каком «прежде» просил. Прежде, когда мама была жива? Прежде, пока я не узнал, что всё вокруг ложь? Прежде, чем Гедеон напал на меня? Прежде, чем я осознал, как много у меня стало секретов и как они опасны?

– Спасибо, Готи. – Он чуть отодвинулся, но продолжал в меня тревожно вглядываться. – И… это неправда. Умеешь. Уже просто не знаю, что бы я делал без тебя.

Он отстранился до того, как я успел что-то сказать, протянул руку – и на его ладони вспыхнуло тёмное пламя.