Ритуал

Мы вышли через конюшню, и я мельком оценила богатство рода Хейли – каждый конь был в своем роде произведением селекционного искусства – поколения скрещиваний позволили получить великолепные образчики породы.

Фейерверк с глухими хлопками и свистом взорвался прямо над нашими головами – чары огня вспыхивали в воздухе диковинными птицами, плыли огненные драконы, пегасы, распускались цветы… Хейли не скупятся на развлечения отпрысков.

Зиккерт задрал голову и замер на одном месте, глядя в небо. Яркая полоса алела на щеке в свете ярких вспышек – Анастас приложил его от души, не сдерживая силу.

За оградой мелькнули тени – охрана менялась местами – есть короткое окно.

– Сейчас, – кивнул Ремзи и, подтянув повыше воротник легкого камзола, нырнул в подворотню, где я оставила коня.

Серый заржал, тревожно прядая ушами – фейерверк в небе его нервировал.

– Ну-ну, домой, мой хороший, домой, – я стряхнула снег и подтянула стремена.

– Поединок, – напомнил нахохлившийся Ремзи. Снег запорошил его всего – темную шапку волос, плечи, и даже длинные ресницы стали полностью белыми.

– Блау держат слово.

Твое, – я вытянула дурацкий цветок из-за уха, и синяя роза полетела прямо в руки Зиккерту. – Глава в курсе развлечений отпрыска?

– Не просто в курсе, – Ремзи хмыкнул и поежился, втянув голову в плечи, но купол тепла не чаровал, – Гранола – это подарок Главы на день малого совершеннолетия. Мальчик захотел собачку – мальчик получил собачку, мальчик захотел игрушку – мальчик получил игрушку, – насмешливая горечь в голосе Зиккерта слышалась отчетливо, – а в эту зиму мальчик захотел Гранолу, личную, как принято в Столице.

И приз, такой, какого не было ещё ни у кого.

Ремзи оглянулся на сияющий огнями дом Хейли, из которого неслись первые ноты очередной бравурно-зажигательной мелодии, и знакомым жестом размял запястья.

– Кто ещё может позволить себе поставить на кон целую Сиру?

Сейчас он хрустнет пальцами раздраженно, на записях он делал так всегда. И он хрустнул, пристально глядя на дом. Я помнила, что значит этот жест – не время, ещё не время.

– Бессмертные, и те, кто думает, что никогда не умрет, – я легко повторила движение Ремзи и продолжила, закрутив запястье – тренировки в дуэльном зале не прошли даром.

– Другие ставки?

– Райхарец и ящик коллекционного мирийского.

Конь? Фей приравняли к лошади и ящику вина?

– Ву ещё не вассалы.

– Ву – никто, – хмыкнул Ремзи, – меньше чем никто. На вашем Севере не-северян редко считают за людей и никогда за своих. Ваш северный снобизм такой же бескрайний, как ваши зимы. Вы сегодня будете мило улыбаться, чтобы завтра просто пройти мимо, не заметив.

– Юг нам не переплюнуть, – парировала я.