\

Те с любопытством смотрели мне вслед. Возле крайней избы остановилась, заглядывая через плетень. Заметив, копошащуюся во дворе старушку, вежливо поздоровалась. Та, разогнув сгорбленную спину, приложила ладонь к глазам, закрывая их от солнца.

- Ить ты, кто такая будешь? Чаво надобно?

- Я Мари, племянница хозяина кузни, дядюшка оставил мне дом, вот, обживаюсь.

- Племянница, говоришь? Где же ты племянница раньше была, когда дядьке твоему помощь нужна была? – старуха прищурилась, глядя на меня исподлобья.

- Да кто бы меня раньше пустил? А теперь маменька померла, да и папенька скоро за ней ушёл. Одна я осталась, вот и приехала.

- Сирота, значит?! – глаз старухи подобрел.

- Ага, - вздохнула я как можно жалостливее.

- Дядьку твоего я хорошо знала, до последнего приходила к нему в дом убираться да есть готовить. Хороший был мужик, жалостливый. Мы его всей деревней хоронили, там, на нашем погосте.

Старуха махнула рукой куда-то в сторону, а я дала себе слово обязательно сходить на могилу дядюшке, пусть я его никогда не знала, но он, всё же, в последний момент сумел позаботиться и обо мне.

- Можешь звать меня баб Полей, проходи во двор, я как раз корову подоила, позавтракаешь со мной, а то я всё одна да одна. Дочки мои выросли да замуж в другие деревни повыходили, не до меня им сейчас. Внуки, так те изредка заезжают.

Я открыла скрипучую калитку и прошла во двор.

- Ты в дом заходи, я сейчас, - хозяйка махнула рукой и скрылась в ближайшем сарае."

"Я поднялась на крылечко, переступила порожек, оказываясь в маленьких тёмных сенях. Тут было прохладно и вкусно пахло сухими травами.

- Чаво встала? Иди вовнутрь! – баб Поля появилась так неожиданно, что я даже вздрогнула. – Проходи, проходи в горницу, да за стол садись! – велела она.

Дом был совсем небольшой, но чистенький и ухоженный. Везде – на полах, лавках, даже на сундуке, лежали яркие самотканые половички. Ситцевые занавесочки украшали небольшие подслеповатые окошки. Этот дом очень походил на свою хозяйку, старенькую, но бойкую, ещё полную жизни бабульку.

Она отогнула край лежащего на столе полотенца и, достав каравай, ловко порезала его на ломти. Затем сходила к полкам и принесла оттуда ещё одну кружку, поставив её передо мной и указав на глиняную крынку, велела:

- Наливай, свежее, утрешное.

Молоко непривычно пахло коровой, но было очень вкусное.

- Коту-то налей, чай тоже есть хочет!

Бабулька протянула мне щербатую миску. Налив в неё молока, я поставила миску на пол. Кот благодарно мазнул пушистым боком по ногам старушки, было видно, что они давно знакомы, и принялся жадно лакать угощение.

- Давно приехала-то?

Баба Поля уселась напротив и, подперев голову рукой, наблюдала, как я ем.

- Дня два уже как.

- Тяжело тебе будет одной-то, - вздохнула она.