Россия: мы и мир

Такие качества, как неосознанное стремление к воле и оголенное чувство справедливости (иностранцы говорят, загадочная русская душа) – только надводная часть айсберга, да и то не учитываемая современной наукой: слишком велика остаточная сила инерции напористой марксистско-ленинской философии, согласно которой всякий народ состоит либо из угнетателей и угнетаемых, либо из сознательного рабочего класса, колхозного крестьянства и неких незначительных прослоек. В переводе это хорошо управляемая толпа, электорат, только того и ждущий, чтоб кто-нибудь поманипулировал их мнением, сознанием, да еще бы и немного денег заплатил.

На самом деле управляемость нынешним обществом, особенно в связи с внедрением некоторых новых идеологических установок, весьма проблематична. Например, прослеживается одна закономерность: какого бы цвета ни собралась толпа, обязательно раздаются крики о геноциде и вымирании народа, но попробуйте предложить ей во имя спасения нации кардинальные меры – например, ввести многоженство? Оно же было у нас и просуществовало несколько тысячелетий!

Даже откровенные атеисты возмутятся и хорошо, если не поколотят древком плаката, призывающего обратить внимание на демографическую политику.

На то она и толпа...

Однако если войти в нее и поговорить отдельно с каждым тет-а-тет, большая часть, в основном мужчины (женщины целомудренно опустят взоры), согласятся, что многоженство не для удовольствия, а во имя рождения детей (и без того хватает матерей-одиночек!), которые потом поставят государство на ноги, не так уж и плохо."

"В этой связи примечателен реальный пример, когда у начальника лесоучастка одного сибирского леспромхоза во время войны (не взяли на фронт по возрасту – 50 лет) родилось восемьдесят семь детей. Девять было своих, от одной жены, остальные от молодых вдов из соседних колхозов (колхозниц зимой гоняли на лесоразработки), четыре женщины родили от него по два ребенка и одна – троих. Столь необычный случай произошел по двум причинам: мужик он был настоящий, не пользовал, а любил и жалел этих несчастных женщин и обожал детей, помогал, чем мог (однажды ночью казенному быку ломом ноги переломал, чтоб прирезать и накормить мясом «чужих» семнадцатилетних заморенных пацанов, уходящих на фронт). Молодые вдовы, обреченные на вечное одиночество, видели в нем достойного мужчину, от которого можно рожать, и сами, тайно друг от друга, тянулись к нему с единственной целью спасти себя не только от непосильной работы в лесу (беременных и кормящих на лесоповал не гоняли), но и от будущей незавидной судьбы.