Россия: мы и мир

Их осознанные мысли о продлении рода, о необходимости восполнить потери нации исключаются, однако вполне допускается интуитивная, этноисторическая поведенческая реакция на обстоятельства военного времени. Вероятно, замордованные тяжким трудом женщины думали о будущем, но лишь в той связи, что боялись остаться в одиночестве под старость лет. Я уверен, им и в голову не приходил вопрос: «А кто будет работать на земле, когда кончится война, и кто станет продлять род?»

То есть от мужчин тут мало что зависит, вопрос деторождения и связанных с ним острых социально-нравственных проблем (многоженство) – прерогатива женщин, интуитивно-чувственный ряд которых устроен так, что без всякой идеологии и пропаганды, а только во имя продления рода, повинуясь стихии, способен опрокинуть существующие традиции и предрассудки. Короче, если женщина захочет жить в гареме – он обязательно появится. Так что сильный, мужественный начальник лесоучастка исполнял лишь их, женщин, волю.

Кстати, умер этот самый многодетный человек СССР в 1973 году совершенно неизвестным и никак не отмеченным статистикой, однако на похороны приехало только сыновей 52 (!) человека – несмотря на послевоенное негативное отношение к нему, дети помнили и чтили отца!

Неоднородность, «двуликость» толпы вполне характерны для русской жизни (Великая, Белая, Малая Русь) последнего тысячелетия, где каждый пришедший на площадь покричать и вытребовать что-нибудь для всех (миром и тятьку бить легче), на самом деле ни на минуту не теряет своих личностных воззрений и убеждений. Он может приспособиться к общему мнению для достижения некой текущей цели, может пойти на сделку с совестью, если выгодно, поступиться некоторыми житейскими принципами, но при этом оставаясь «себе на уме». По этой причине в России искреннее, духовное объединение возможно лишь перед лицом опасности – в основном войны: пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Мы привыкли обниматься на краю могилы. (И по этой же причине предлагаемая нам западная модель демократии не может прижиться на нашей почве, и тем более при таких условиях невозможно создание гражданского общества.)

Подавление христианскими заповедями воли и гордыни породило не только определенное духовное закрепощение, но более всего ту самую двуликость, «второе дно», тщательно скрываемое в трезвом состоянии и рвущееся наружу в выпившем и раскрепощенном: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке (основная, неосознанная, причина пьянства – удовлетворение естественной потребности побыть самим собой).

Однако, пожалуй, самой скрытой, порой даже необъяснимой составляющей национального характера является повышенная обидчивость.