Ротмистр Империи

Чем он и занимался, зарывшись с головой.

Вдруг дверь внезапно и довольно резко открылась.

Николай Петрович хотел было уже возмутиться и наорать на столь невежественного гостя, но вместо этого вскочил, вытянулся по стойке смирно и гаркнул:

– Здравия желаю, Ваше Императорское Величество!

Император был не в духе. Мрачный, хмурый и явно не выспавшийся. Михневич никогда раньше не видел и не слышал, чтобы Государь имел ТАКОЕ выражение лица.

– Доброе утро, – тусклым голосом произнес он. – Как ваш отчет? Готов ли?

– Какой отчет, Ваше Императорское Величество? – предельно осторожным и вкрадчивым тоном поинтересовался генерал.

– Великому князю Николаю Николаевичу. О маневрах отдельного лейб-гвардии эскадрона.

– Он… э-э-э… – попытался что-то сказать Николай Петрович.

– Он не готов?

– Никак нет, Ваше Императорское Величество!

– Почему тянете?

– Я как раз над ним и работал.

– Вот как? Замечательно. Покажите, – произнес Государь и устало опустился в кресло.

Михневич нервно сглотнул и достал рапорт, написанный заранее для подачи Главнокомандующему. Передал его Императору. И промокнув лоб от пота, остался стоять, не решаясь сесть все то время, пока его незваный гость читал.

– И что это такое? – наконец спросил Николай Александрович, небрежно швырнув бумаги на стол.

– Наброски рапорта, Ваше Императорское Величество.

– А я думаю, что это ЧУШЬ! – Произнес Государь, сверкнув глазами.

Это было НАСТОЛЬКО удивительно, что Михневич даже глаза выпучил. Всегда спокойный, выдержанный и тщательно выбирающий выражения человек, боящийся лишний раз словом обидеть собеседника, был в чрезвычайном раздражении. Да. Именно так.

– Но… – пробормотал Михневич. – Николай Николаевич…

– Я даю вам сутки, чтобы все переделать. Подадите рапорт мне. И только после моей визы перешлете Николаю Николаевичу. Вам ясно?

– Так точно, Ваше Императорское Величество!

– Вопросы есть?

– А… а что писать?

– Все, что видели, то и пишите. Честно. Как и до́лжно русскому офицеру. Ведь вы, я надеюсь, верны присяге?

– Так точно! – гаркнул Михневич, еще сильнее вспотев. Прохладный пот прямо-таки заструился по его спине, стремительно увлажняя исподнее.

– Это хорошо, – скептическим тоном отметил Государь. – А то мне на мгновение показалось, что вы ей изменили.

– Никак нет! – выкрикнул Михневич, еще и побледнев до кучи.

Николай Александрович едва заметно усмехнулся, разглядывая начальника Главного штаба Русской Императорской армии. В былые дни он никогда бы себе не позволил так разговаривать с уважаемым офицером. Но вчерашние слова Максима его словно изменили.

Первые несколько часов в его душе шла борьба.