Самый трудный день

План немецкого командования был прост, как коровье мычание – сбить с позиций растянутые по фронту и разбросанные в глубину части РККА, выкатить свои танки на магистраль и, опережая Красную Армию в развертывании, под прикрытием люфтваффе, захватившим господство в воздухе, рвануть по кратчайшему расстоянию по направлению к столице Советской Украины.

Но попытка блицкрига в полосе действия 3-го моторизованного корпуса вылилась в четырнадцать атак с массированным применением артиллерии, пехоты, танков и штурмовых самоходных орудий. Ответом на них стали поддержанные огнем двух корпусных артполков не менее массовые ответные контратаки советской пехоты, зачастую переходящие в ожесточенные рукопашные уличные бои в приграничном городке Устилуг.

За него всю первую половину дня шло упорное сражение между переправившимися через Буг передовыми частями немецкой 298-й пехотной дивизии и 16-м стрелковым полком РККА, поддержанного самоходной бригады ПТО.

«Бои за первый большевистский город на нашем пути превратился в кровавую резню, – запишет, подводя итоги этого дня, в своем дневнике командующий 3-м моторизованным корпусом генерал-полковник Эберхард фон Макензен, – наша пехота сотнями гибла под пулеметным огнем большевиков, а наши танки горели как свечи.

Предназначенный для штурма города и станции 1-й батальон 36-го полка понес ужасающие потери. И лишь обозначившийся после полудня успех поддержанной 2-м батальоном 36-го полка 44-й дивизии, сумевшей обойти позиции большевиков с юга, заставил противника отступить из города, что позволило нам сохранить лицо и выполнить поставленную перед нами задачу».

На близких дистанциях уличного боя, разогнанные усиленным выстрелом длинноствольных пушек Ф-22 почти до 900 метров в секунду бронебойные снаряды прошивали навылет не только тридцатимиллиметровую лобовую броню «троек» и «четверок», но и поражали толстокожие «штуги», лобовая броня которых достигала пятидесяти миллиметров. Приземистые и подвижные, как ящерицы, противотанковые самоходки получили у немецких танкистов прозвище «гадюка». Легкое шевеление в дыму и пыли, заполнивших город с началом боев, звонкий выстрел, тут же удар в броню – и еще один немецкий танковый экипаж, прошедший всю Польшу, Францию и Югославию, сгорает заживо в чадном бензиновом пламени, не успев выбраться из своей железной коробки.

Стрелять в ответ бесполезно – советская самоходка уже уползла назад и спряталась в развалинах. А вслед за ней в бой вступает уже пехота, из развалин мечущая под гусеницы немецких танков связки гранат, или выпускающая из ампуломета бутылку с КС или новомодным напалмом.