Самый трудный день
22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. Но в этот раз ее начало не было похоже на то, что произошло в советской истории. План «Барбаросса» столкнулся с планом «Гроза» – совместной разработкой командования Красной Армии и Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации.Вермахт и люфтваффе с самого начала понесли огромные потери. Все пошло не так, как рассчитывал фюрер и его военачальники. История стала изменяться прямо на глазах. Машина времени – изобретение XXI века – позволила внести коррективы в политическую жизнь и прошлого, и будущего. Ибо они взаимосвязаны между собой.
Ты полагаешь, что в Англии и Америке все будут радоваться нашей победе над Гитлером? Черта с два! Нам скажут: «О-кей, русские, спасибо. Гитлер побежден, и теперь вы можете убираться обратно в свою Сибирь. Да, и не забудьте вернуть нам Эстонию, Латвию, Литву и Восточную Польшу, потому что они нам понадобятся, когда мы будем строить против вас санитарный кордон». Разве это не так, Лаврентий?
– Все так, товарищ Сталин, – кивнул Берия, сверкнув стеклами пенсне. – Скажу даже больше – по опыту той стороны понятно, что точно так же к нам отнеслись бы, будь на месте СССР Российская империя или общедемократическая буржуазная Российская Федерация…
– И это тоже верно, Лаврентий, – согласился Вождь, разламывая папиросы и набивая свою знаменитую трубку, – классовая борьба классовой борьбой, но не надо забывать и о том, что из-за трехсот процентов прибыли капиталисты пойдут на любое преступление, невзирая на то, кого надо грабить – пролетария, или же своего брата буржуя… Другого буржуя им грабить даже приятнее, потому что риска меньше, а выгода больше.
– Но, товарищ Сталин, – добавил Берия, – та же история показала, что наша революция явление все же уникальное. Для ее успеха должно было совпасть так много факторов, что вряд ли когда-нибудь в истории повторится хоть что-то подобное. Все прочие революции побеждали только в странах третьего мира вроде Кубы, Анголы и Никарагуа, или при поддержке нашей армии в ходе Второй мировой войны, освободившей Восточную Европу, Северные Китай и Корею от германских нацистов и японских милитаристов.
– Лаврентий, – улыбнулся Верховный, – я вижу, что ты неплохо выучил уроки истории. Не думаю, что и в этот раз все будет по-иному. Троцкисты останутся троцкистами, маоисты – маоистами, сионисты – сионистами, а ренегаты от европейской социал-демократии так и останутся социал-демократическими ренегатами. И это уже твоя забота – подумай, кого требуется убрать, кого задвинуть на вторые роли, а кого обвинить в пособничестве фашизму и сделать козлом отпущения за победу Гитлера в Европе. При этом ты должен помнить, что помочь нам просятся китайские товарищи с той стороны.
– Все зависит от того, – сказал Берия, – будет ли Советский Союз воевать против японских милитаристов так же, как он сейчас воюет против германских нацистов?
– Вопрос о «Семи днях осени», Лаврентий, – усмехнулся Сталин, – пока еще находится в стадии обсуждения.















