Самый трудный день

Дело в том, что в будущем евреи после войны сумели создать свое государство в Палестине. И одним из инициаторов его создания был товарищ Сталин. Но потом отношения между государством Израиль и Советским Союзом испортились, и вместо потенциального союзника на Ближнем Востоке это еврейское государство стало нам реальным противником. СССР даже вел с Израилем необъявленную войну, поставляя его противникам вооружение, а наши военные советники принимали непосредственное участие в боевых действиях.

К 2018 году дипломатические отношения между Израилем и Российской Федерацией нормализовались. В Москве находилось посольство Израиля, и граждане России свободно могли посетить Иерусалим и израильские курорты. Правда, там не всегда было спокойно – арабы, живущие в Палестине, время от времени совершали нападения на евреев и на представителей других национальностей. Но в XXI веке терроризм вообще стал очень большой проблемой. Бомбисты, взрывающие себя вместе с ни в чем не повинными людьми, стали здесь вполне обыденной вещью. Но вернемся к тому, о чем мне говорил товарищ Сталин.

Он предупредил меня о том, что со мной обязательно попытается встретиться посол государства Израиль. Товарищ Сталин предупредил меня, чтобы я не отказывался от подобной встречи. Еврейские банкиры и политики весьма влиятельны во многих странах мира, и в случае открытой ссоры с ними мы можем иметь большие неприятности. А в том случае, если мы сумеем найти с ними общий язык, то, наоборот, они могут оказать нам немалую помощь. Товарищ Сталин дал мне подробнейшую инструкцию и некоторые документы, которые должны помочь в разговоре с представителем Израиля."

"И вот, уже на второй день нашего прибытия в будущее, наш референт из Министерства иностранных дел Российской Федерации доложил мне, что посол Израиля господин Гарри Корен настоятельно просит господина Громыко встретиться с ним. Как и советовал мне товарищ Сталин, я согласился на встречу, и наш с ним разговор должен был состояться в помещении Министерства иностранных дел Российской Федерации. Тем самым мы лишний раз подчеркнем единство нашей внешней политики. Да и иначе не должно быть – ведь не зря же я с 1957 по 1985 год был министром иностранных дел СССР. Я хорошо запомнил, как посмотреть на меня приезжали старые дипломаты и, встретившись со мной взглядом, хватались за сердце. Удивительная история получается – те люди, которые совсем молодыми пришли в МИД во времена моей старости, сейчас оказались вдвое меня старше.

Господин Корен вежливо поздоровался со мной. Потом мы уселись за стол, и первым же делом он попросил на хорошем русском языке переводчика оставить нас вдвоем.