Самый трудный день

Хорошо, что в этот момент Геринг находился в своем поместье Каринхалле, Кейтель погиб во время сражения с внезапно ворвавшимися в Варшаву русскими, а фельдмаршал фон Лееб бесследно исчез где-то между Тильзитом и Кёнигсбергом. Подвернись сейчас Гитлеру под руку кто-то из этих троих, он бы бросился на них с кулаками или просто приказал бы охране пристрелить без суда и следствия. Особенно фюреру хотелось добраться до фон Лееба, который нес личную ответственность за то, что столица Восточной Пруссии оказалась в руках восточных недочеловеков.

Кёнигсберг был для Гитлера не просто крупным немецким городом, столицей Восточной Пруссии и одной из главных политических опор его власти в Третьем рейхе, это было сакральное место, где началось движение немецкой нации на восток, и откуда рыцари-крестоносцы стальной лавиной двигались в походы на земли, заселенные славянами.

Славяне казались Гитлеру диким и необузданным стадом, непредсказуемым, как штормовое море. И люди высшей расы, которым удалось подчинить эту стихию, сделать ее послушной своей воле, вызывали у фюрера немецкой нации мистический трепет ужаса и восхищения.

Большевистский вождь Сталин был одним из таких людей[3], которые смогли обуздать неуправляемую славянскую стихию. Перед началом войны Гитлер решил, что он поместит пленного большевистского вождя в неприступный альпийский замок, где тот должен в достатке и покое доживать свой век, а лучшие ученые умы Германии будут там пытаться разгадать секрет того, как этому сыну сапожника удавалось то, что не удавалось никому. Потом, когда стало ясно, что война пошла не совсем так, как рассчитывала верхушка Третьего рейха, на этих планах пришлось поставить крест. Но мистический ужас Гитлера перед Сталиным от того стал еще сильнее.

Каким образом Сталину удалось добиться того, что любое его, Гитлера, решение, любой ход или замысел оказывался ошибочным, принося вместо успеха одно поражение за другим? Получалось так, будто силу Германии он обратил против ее самой, заставляя напрасно растрачивать тевтонскую ярость.

Падение Кёнигсберга, по каким причинам оно бы ни произошло, означало лишь одно – отсрочка, данная для того, чтобы Третий рейх исчерпал свои ресурсы, закончилась, и пришло время платить по счетам. Кто бы ни был главным режиссером этого спектакля, он блестяще провел свою партию и теперь мог пожинать дивиденды.

Все когда-нибудь кончается. Закончилась и истерика у Гитлера.