Счет

 – Элли умолкает, но тут же произносит: – А с девственницами все не так уж просто. Любая может солгать об этом. Известно, что только из-за езды верхом рвется пятьдесят процентов девственных плев.

Я хохочу.

– Поверь мне, мой радар на девственниц работает без ошибок.

– Ах вот как? И как ты узнал, что я не девственница?

– Гаррет ночует у вас почти каждые выходные, и он не раз слышал вас с Шоном. Сказал мне, что ты любишь покричать.

Элли ахает.

– Он этого не говорил.

– Еще как говорил. Смирись, детка, ты и правда очень громко выражаешь свои эмоции. – Я смеюсь над ее изумленным выражением лица.

 – Это не так уж плохо. Мне нравится."

"Я вспоминаю ее гортанные стоны, возгласы «о боже» с придыханием, и у меня сразу же встает.

– Мне очень нравится.

– Господи, мне так стыдно, – бормочет она, сильно покраснев.

– Эй, как по мне, так пусть уж лучше женщина будет громкой, а не тихой. Нет ничего хуже тихих оргазмов. Я как-то переспал с одной девушкой, так она во время всего процесса не издала ни звука. Серьезно, я не имел ни малейшего понятия, хорошо ей или нет, а потом, когда все закончилось, она повернулась ко мне и поблагодарила за несколько оргазмов.

Элли присвистывает.

– Врешь.

– Я никогда не вру.

– Ты… слушай, и правда. Я начинаю думать, что еще никогда не встречала настолько честных людей.

– Еще одно требование, чтобы жить жизнью Дина: говори, что думаешь, и думай, что говоришь.

– И делай, что хочешь?

– И делай, что хочешь, – эхом повторяю я.

– По-моему, мне очень нравится жить жизнью Дина.

«По-моему, мне очень нравишься ты», – чуть не брякаю я.

К счастью, мне удается промолчать, потому что… что за фигня? Мне нравится трахаться с ней.

С Элли приятно общаться и классно трахаться – вот и все. Она и сама твердо убеждена, что у нас ни к чему не обязывающий роман, так что согласится со мной на все сто процентов.

Но через несколько часов, когда я останавливаю машину перед трехэтажным краснокирпичным особняком в Бруклин-Хайтс, Элли ошеломляет меня:

– Может, придешь завтра к нам на ужин?

Приглашение оказывается настораживающим и совершенно неожиданным.

И настораживающим.

Или я уже говорил это?

Паника, видимо, отражается и на моем лице, потому что Элли торопливо добавляет:

– Я не обижусь, если откажешься.

Честно, говори «нет», если хочешь. Просто я представила, как ты будешь праздновать День благодарения в одиночестве, пока вся твоя семья уминает тропическую индейку на Сен-Бартелеми, и это была такая унылая, мрачная картина, что я решила предложить тебе поужинать с нами.

– Что… – я прочищаю горло, – что ты скажешь своему отцу?

Она пожимает плечами.

– Скажу, что ты мой приятель из университета и тебе больше некуда пойти. Не будет ничего такого, обещаю.