Счет

Все те слезы, которые он пытался бы сдержать, если бы пошел на церемонию прощания с Бо.

Я переворачиваюсь на другой бок, к нему лицом, обнимаю его за широкие плечи, а он плачет по другу, которого потерял. Не знаю, как долго мы так пролежали, но Дин затихает и засыпает, прижимаясь своей щекой к моей. Впервые за последние семь дней во мне вспыхивает маленькая искорка надежды. Надежды на то, что эта эмоциональная разрядка хотя бы немного облегчит его горе, приблизит его к пути принятия.

Но что худшее в надежде?

Что чаще всего она ведет к разочарованию.

31

ЭллиНа протяжении следующих двух недель все, что я могу, – это безучастно стоять и наблюдать, как Дин скатывается все ниже. У него появился новый распорядок дня: проснуться утром, сходить на занятия, сходить на тренировку, а потом вернуться домой и напиться или обкуриться до бессознательного состояния.

И, что невероятно, ему по-прежнему удается справляться с заданиями по учебе. Когда я мельком взглянула на один из его докладов, то оказалось, что он написан хорошо. Словно он доверился своему блестящему интеллекту, который обычно предпочитает скрывать от других, и теперь он действует на автопилоте. То же самое происходит и на льду. Благодаря годам тренировок его сильное спортивное тело делает всю работу за него. Его сердце – эх, я начинаю думать, его сознание – не играет никакой роли."

"Как и его сексуальное влечение. Оно тоже пропало. Правда, не совсем. Оно просыпается в определенной точке его неадекватности, где-то между легким опьянением и бессознательным состоянием. Но я каждый раз отказываю ему. Где тот парень, который смотрел на меня с дерзкой улыбкой, который шептал мне на ухо всякие непристойности и чьи умелые руки стремились забраться мне под кофту или в трусики? Этот человек – не он.

Мой парень не сношался со мной только по пьяни, а его беззаботные улыбки появлялись не под воздействием алкоголя или наркотиков.

Дин Ди Лаурентис занимается сексом, потому что любит секс, а улыбается, потому что ему нравится улыбаться.

А этот пьяный, загашенный Дин – чужак. Ему даже плевать, когда я говорю, что у меня нет настроения, потому что на самом деле у него тоже нет настроения, за него говорят вещества, бегущие в крови.

Он скорбит. Я повторяю себе это по сто раз на дню. Я напоминаю себе, что Бо Максвелл умер и что Дин отчаянно скучает по нему. Я ругаю себя за то, что злюсь на него из-за способа, который он выбрал, чтобы смириться с потерей Бо.

Но… я просто не знаю, как мне быть дальше с тем, как справляется Дин. Что мне делать: отдать его в реабилитационный центр? Но он не алкоголик. Не наркоман. И, что самое непонятное, ни алкоголь, ни наркотики никак не влияют ни на его учебу, ни на игру в хоккей.