Сделка

Понимая, что у меня нет и минуты на то, чтобы позвать на помощь, я принялся действовать. Разодрал жилет и рубашку на его груди, проверил дыхательные пути и надавил ладонями на грудину. Раз, два, выдох. Раз, два, выдох!

Снова приложил ухо к его губам: Гектор не дышал. Пульс уже не прощупывался. Да что же это такое? Сердечный приступ от духоты? И что же, он вот так и умрет? Просто так?

Словно озверев, я не желал просто сдаться. Лекарь – почти незнакомый мне, чужой человек – внезапно стал очень важным. Тем, кто умирал на моих руках. Нет. Не позволю! Раз, два выдох! Голова кружилась от слишком частых и глубоких глотков воздуха.

Дверь за спиной стукнула.

– Гектор, ты на… Матерь божья! Что с ним! – ввалившийся Орест мигом побледнел.

– Зови помощь! Живо! – рявкнул я, не останавливая попытки оживить Франца. Раз, два, выдох… раз, два…

Тело лекаря внезапно выгнулось, содрогнулось. Франц распахнул глаза и сделал хриплый, тяжелый вдох.

А через миг тесная лекарская заполнилась людьми. Печорская – бледная, но очень решительная, – торопливо выдернула из стеклянного шкафчика какую-то склянку, набрала шприц и уверенно всадила иглу в руку Франца.

У двери топтался красный и запыхавшийся Еропкин, рядом с лихорадочно блестящими глазами стояла Мещерская.

– Все, уже все, – зачем-то приговаривала Елизавета Андреевна, – живой, живой… Дышите, Гектор. Ну что же вы, голубчик… что же вы…

Гектор кряхтел, но дышал. Печорская обернулась и окинула всех хмурым взглядом.

– Ну все, довольно. Покиньте помещение, господа. Орест, вы молодец, что так быстро прибежали за мной.

Я, уже поднявшись, бросил еще один взгляд на удивленно моргающего Франца. Кажется, жить будет.

А мне неплохо бы и перекусить…

Уже на выходе догнал тихий голос Печорской. Слова она произносила так, словно они были застревающей в горле костью.

– И вам, спасибо, Дмитрий. Похоже, я в долгу и за эту жизнь.

– Не стоит, Елизавета Андреевна, – сказал я, покидая лекарскую.

Глава 19

Остаток дня прошел спокойно и, к счастью, без новых происшествий. А утром, стоило спуститься к завтраку, ко мне кинулся Еропкин. Схватил мою руку и стал трясти в пухлой и слегка влажной ладони.

– Дмитрий Александрович, спасибо вам! За Гектора! Если бы не вы… если бы не вы!

– Полно.

 – Я решительно отодвинулся, потому что Орест норовил еще и заключить меня в объятия. – С ним все в порядке?

– Слабый, но живой! – Еропкин расплылся в улыбке. – Такое волнение, такое волнение! Это все духота!

Я не стал спорить, хотя у меня имелись большие сомнения. Расторопная Марфа поставила передо мной тарелку с пышными оладьями – светлыми в середке и темно-золотистыми по краям – не кушанье, а произведение искусства! Да еще и щедро сдобренное густой сметаной.