Сделка

Строго наказав Кате не удаляться от флажков, она тоже зашла в тепло здания. Я мрачно осмотрел ужасные ботинки с лезвиями на подошвах. Зря я это затеял, зря… Поймал быстрый взгляд Катерины. И решительно натянул коньки. Покачнулся. Даже на земле стоять оказалось почти невозможно. Что же будет на льду?

Иван Булыгин и веселые Туровы уже спустились и легко неслись по скользкой поверхности. Катя тоже ступила на лед, ее подхватили, закружили. Несколько минут девушка осваивалась, потом рассмеялась и поехала, раскинув руки. Я остановился, любуясь. В белой шубке и шапочке, с румяными от мороза щеками, Катерина была особенно красива. Она улыбалась, синие глаза зажглись восторгом. Поехала она почти сразу, легко и красиво, словно и не касаясь льда тонкими лезвиями. И я хотел бы быть тем, кто показал ей эту забаву, но увы. Рядом крутились Туровы, а я стоял у ограды, не решаясь сделать шаг.

Катя остановилась, обернулась. И я разжал ладонь, стиснувшую деревянные перила.

– Дмитрий Александрович? – в ее голосе прозвучало беспокойство, и я поморщился. Отлично. Сочувствие и жалость – худшее, что может вызвать мужчина у юной девушки.

– Всё в порядке, – уверил я. – Сейчас догоню вас.

Она глянула с сомнением, но ее снова закружили веселые братья. Их черные распахнутые шубы летели по ветру, словно Туровы и не ощущали кусающего мороза. Несколько минут, и вся компания скрылась за поворотом катка.

– Ты просто идиот, Волковский, – пробормотал я, делая осторожный шаг. ноги разъехались, мышцы дрожали. Старая рана, конечно, стала ныть еще сильнее. Я сжал зубы и поехал, ощущая себя отвратительно. Мимо пролетел конькобежец, обдал потоком холодного воздуха, едва не разрушив мое шаткое равновесие. Всмотрелся в начавшуюся снежную круговерть: Туровы и Катерина виднелись уже на границе ярких флажков и фонариков. Я вдруг ощутил беспокойство. Какого черта они уехали так далеко? Братья держатся на льду так, словно родились в коньках, но Катя сегодня встала на них впервые… вдруг не устоит? Вдруг упадет и ударится?

Тревога заставила забыть о боли в ноге и ускориться. Погода портилась, ясное с утра небо затянуло серыми тучами, и повалил снег. Доехав до границы флажков, я завертел головой. Белая шубка в окружении черных виднелась недалеко, и я с облегчением выдохнул и махнул рукой обернувшейся Катерине."

"Компанию заволокло пеленой снега. И сама девушка, кажется, тоже почувствовала неладное, потому, что-то сказав, поехала в обратную сторону. Ко мне. С ней развернулся Булыгин, выглядел Иван рассерженным. Павел и Петр Туровы засмеялись, завертелись вокруг тонкой девичьей фигуры. Меня снова охватило беспокойство. Что-то внутри звенело как натянутая струна, что-то, связанное с темноволосыми братьями. И это была не ревность, как я подумал вначале.