Сделка

– С вами интересно поболтать, но меня ждут дела, – все с той же улыбкой велел он. – Рад был все же познакомиться, Екатерина. Жаль, что всё так сложилось. – Цесаревич слегка склонил голову, глядя на меня. – Я и правда не виню вас, граф. Почти. Хотя вы действительно забрали то, что принадлежит мне. И верно, теперь считаете себя совершенно неуязвимым. Но это не совсем так. – Глаза цесаревича матово блеснули. – Вы прикоснулись лишь к малой части имперских тайн. А я знаю почти все. Вы не бессмертны. Особенно, когда в игру вступают потомки древних. Прощайте, граф. Гриша, разберись здесь."

"Он накинул капюшон и вышел. На миг повисла тишина. Огонек в лампе погас и вспыхнул снова. Я крепче сжал набалдашник трости, переживая лишь за то, что рядом стоит Катерина. Мрачная, с опущенной головой. Похоже, ей было непросто переварить правду.

Костя бросил на меня быстрый взгляд, упрямо сжал губы. Брат ничего не спрашивал, но было видно, что услышанное потрясло и его. Может, он понял не все, но переспрашивать не стал, понимая, что не время. Его рука скользнула под пиджак, и в руке сверкнуло лезвие тонкого стилета. Я едва не присвистнул: братец полон сюрпризов.

Я покрепче сжал трость, готовясь к атаке. И все же почти ее пропустил. Григорий напал так быстро и с такой силой, что нас с Костей разметало в разные стороны. Словно в тесной комнате прошелся тайфун! Брат упал у стены, я удержался на ногах, хотя и покачнувшись. Обернулся – Григорий скалился, готовясь снова напасть. Воздух внезапно нагрелся, мне стало жарко. Вокруг старшего Турова вились язычки пламени. Похожие, но в гораздо меньшем числе, обнимали Павла и Петра.

– Какого черта? – сипло выдохнул Костя, тоже заметив странность. Я промолчал. На меня снова дыхнуло сухим плотным жаром, как было на льду. Григорий рассмеялся и бросился на меня, выставив перед собой кулаки. На этот раз я был готов – отбил атаку тростью, увесисто приложив Турова по хребту. За старшим, не давая мне передышки, напал Павел, Петр кинулся на Костю, и они покатились по полу, колошматя друг друга. Краем глаза я видел Катерину, забившуюся в угол и широко открытыми глазами смотрящую на нас. Крикнул, чтобы уходила, бежала! Но не понял, что сделала Катя, – на меня снова кинулся Григорий. Воздух вокруг него плавился и дрожал, словно Туров стал раскаленной печкой. И сам Гриша менялся. Его черные глаза уже пылали, словно в радужках горел огонь, а кожа стала такой обжигающий, что скользящий удар по моему лицу обжег до красноты. Я поневоле коснулся горячей щеки, и Григорий рассмеялся.

– Что, не нравится? Так это только начало, Волковский.

Он кинулся на меня справа, слева бросился Павел. Взмах тростью, и увесистый тяжелый удар заставил последнего вскрикнуть и отступить, согнувшись, а вот Гришка – подлец, увернулся.