Сделка

В пансионате Елена самая красивая женщина, да и не только здесь. Дед Макар из Околицы болтал, что такой роскошной женщины во всей губернии не сыскать. И волосы у нее медовые, и улыбка сладкая, и зубки жемчужные. И стан гибкий, идет – и все вокруг оборачиваются. Неудивительно, что девчонки хотят на нее походить хоть малость. Копируют и томный взгляд из-под ресниц, и кокетливые жесты… А в последние дни с чего-то записали Елену в невесты новому наставнику Волковскому. Мол, подходящая для него пара…

Меня это злит.

Хотя надо признать, эти двое действительно хорошо смотрятся вместе, я как-то видела их во дворе.

Дмитрий Александрович – высокий, темноволосый, с улыбкой слушал изящную Мещерскую в жёлтом платье. Елена смотрела из-под полей своей соломенной шляпки и казалась юной и обольстительно-прекрасной.

Гадкое зрелище.

Хотя сегодня Мещерская права: мои мысли и правда витали далеко от кружев, которые обсуждали на уроке."

"Предательские мысли снова и снова возвращались то на крышу башни, то под сень кедров возле Медяжки. В тот момент, когда я застыла с поднятой ногой, забыв о туфле, и таращилась на обтянутую мокрой рубашкой мужскую спину.

На широкие плечи, на обозначенный тканью рельеф, на черный ремень брюк. И то, что пониже ремня. Тоже все такое… рельефное.

Мысли, посетившие меня тогда, обдали тело столь жаркой волной, что я едва снова не сиганула в воду. Представилось такое, что вспоминать было стыдно, но я все равно раз за разом вспоминала.

И прогнать мысли все никак не получалось.

Я даже пыталась спастись образом жениха, но и без того бледный призрак Арсентия испуганно растворился, когда его властно отодвинул образ реальный и живой.

Темные волнистые волосы, тяжелые брови и складка между ними, делающая молодого мужчину старше. Она разглаживается, когда он смеется и тогда становится ясно, что ему не так уж и много лет.

Дмитрий.

Мирт.

Я покатала на языке непривычное слово.

Мирт, Мирт, Мирт…

Хорошее имя, древесное. Пахнет вкусной пряностью, листочками темно-зелеными, как глаза того, кто имя носит.

Или они как мхи? Мхи на северной стороне, там, где холоднее.

Сидя рядом с ним на причале, я боялась смотреть в эти глаза. Боялась и в то же время хотела. Меня тянуло заглянуть, рассмотреть каждую точку в радужках.

Рассмотреть все в нем. И глаза, и губы, и плечи, и все остальное.

Я с шипением выпустила воздух. А потом выругалась. Хорошо, что Мещерская не услышала, лишь Анюта вытаращила глаза да покрутила пальцем у виска.

Отец Серафим говорит, что от похотливых мыслей надо немедля прочесть молитву, а потом прийти к нему и покаяться. Я даже попыталась и исправно бормотала слова, но не помогло. Может, потому что не слишком в это и верила. Хизер называла отца Серафима старым дураком.