Сделка

Пока разгорались дрова, я устроился на лавке под навесом, бездумно рассматривая верхушки темно-синих елей. Дед сунул мне в руки фляжку с чем-то булькающим, я сделал осторожный глоток, и горло продрало крепкой брагой. Но голова на удивление прояснилась. Я смотрел на сосны и думал обо всем увиденном.

Разогретая баня внутри оказалась довольно просторной. Светлые доски полок, кадушка с черпаком… Я с радостью скинул вонючую одежду, дед притащил из своих запасов исстиранную, но чистую рубаху да штаны – переодеться. Влажный ароматный пар окутал тело, и я привалился к стене, блаженно закрыв глаза.

Некоторое время сидел, напитываясь вкусными запахами, потом потянулся к мочалке и несколько раз прошелся по телу – до скрипа. Облился холодной ледяной водой и снова растянулся на полке.

Дверь тихо скрипнула, открываясь.

– Дед Кузьма…

Только это был не дед. Елена вошла в баню, закрыла створку и повернулась ко мне, пробегая взглядом по телу, – с головы до пяток. И ни стыда, ни смущения в этом откровенном взгляде не было.

– Хорош, – насмешливо протянула она. – Весь хорош.

Я остался сидеть, рассматривая наглую Мещерскую.

Прикрыться все равно было нечем, одежда и полотенце остались в предбаннике. Да и почему должен прикрываться, не я же к ней ввалился без спросу.

– Никак заблудились, Елена Анатольевна?

– Точно, – заливисто хохотнула она. И принялась стягивать свое платье. Откинула пояс, расстегнула пуговицы, ловко и как-то очень быстро стянула ткань, оставшись в одном белье. Что-то с кружевами… но и это слетело с нее моментально. Я, признаться, несколько опешил. – Вы у нас, говорят, герой, Дмитрий Александрович? В одиночку прогнали стаю волков? Или что похуже там было? Расскажете? Ну и спинку потрете… заодно.

– Дед Кузьма…

– Не придет. – Она снова хохотнула, не отводя от меня наглых глаз. – А я вот… здесь.

Медовые, потемневшие от пара волосы, легли на женскую спину волной. Пар клубился, словно лаская пышную грудь и крутые бедра.

Красивая.

Я отметил это с каким-то странным удивлением и немного пугающим равнодушием. Все же, и правда – красивая… Да и обстановка такая располагающая.

Зачем Мещерская явилась, понятно. И не боится ведь. Ни осуждения, не пересудов.

Хотя, может, здесь, в глуши, нравы не столь строги. Да и на кого Мещерской озираться? На Елизавету или престарелых Давыдовых? Плевать ей на них…

Женщина уже сунулась ближе, жадно скользя взглядом по моему телу.

– Боюсь, зря вы сюда… заблудились, Елена Анатольевна, – как можно мягче произнёс я.

Отказывать женщине в такой ситуации – дело неблагодарное. То, что Елена затаит обиду, и дураку ясно. Но и крутить с ней любовь – хоть явную, хоть тайную, – в мои планы никак не входит.