За руку с ветром

А Бурундукова навыдумывала себе непонятно что! Да и Денис хорош! Куда он подевался? Неужели и впрямь заперся в доме? Это так на него не похоже… И что он там решил сделать? О плохом Оля старалась не думать. Ведь не настолько он слаб, чтобы наложить на себя руки? Хотя, если после того, как Дэн увидел свою сумасшедшую любимую, целующуюся с другим, в нем могла и лопнуть последняя струна, держащая его тут. Вдруг Смерч и правда может сделать что-то страшное?

«Нет, он слишком любит жизнь, – сама себя оборвала девушка, – идиотка, о чем ты думаешь?»

Он не расстался с этим миром после всего, что с ним было, так неужели его подкосит какой-то простой поцелуй и дурацкая эсэмэска? Она ведь не думает о подобном, а ведь Димку любит не меньше, чем Денис свою Машу! Хотя и ей больно слышать об этом – внутри.

Честно говоря, Оля и сама когда-то думала о том, что ей не особо нравится оставаться тут, когда сестра – там, за гранью. Но ей хватило лишь несколько строк из личного дневника Инны, чтобы раз и навсегда выкинуть эту мысль из головы.

Если само случится – то, пожалуйста, она открыта любым объятиям, даже объятиям смерти. А чтобы сама… Нет.

Ну а после знакомства с Димкой и эта мысль исчезла.

Вспомнив о сестре, шагающая вперед Ольга почувствовала, как в левой стороне груди сконцентрировался пульсирующий приятный поток теплой энергии. Он подарил странное умиротворение. «Нет смысла бороться с тем, что уже случилось», – словно говорил он. Можно бороться за любовь, за жизнь, но бороться за смерть…?

Маша спрашивала, как она это пережила? Она еще не пережила.

И через десять лет не переживет. И через двадцать, и тридцать, и пятьдесят. В сердце навсегда останется сестра-близнец, и сколько бы времени ни прошло, она всегда будет юной, красивой и тепло улыбающейся, комкающей в кулаках края подола лазурного воздушного платья, сотканного из небес и морской глади.

«Она – это она, а ты – это ты. Сражайся за живое, не за мертвое»."

"Если бы Оля была менее рациональна и критична, она бы подумала, что кто-то прошептал ей их прямо в ухо, а так она списала все на игры разума, шелест листьев и шум мелкого дождя, из-за которого ее белоснежный короткий сарафан намок – вода оставляла на ткани светло-серые точки.

Взгляд погруженной в мысли Ольги привлекла небольшая, слегка облезлая бирюзовая вывеска, на которой аляповатыми желтыми буквами значилось: «Парикмахерская «Красавица». Чуть ниже виднелась табличка, этакий маркетинговый ход местного значения: «Новая прическа – новая жизнь».

Ольга остановилась, разглядывая вывески.