За руку с ветром

 – Она выпустила руку девушки и широко улыбнулась ей: – Иди с Богом, девочка.

– Э-э-э, спасибо, – ответила Оля, подумав, что все-таки надо было идти в хороший салон, а не в местную дешевую парикмахерскую со странной женщиной, вдруг вздумавшей ей погадать. Однако в глубине души у Князевой стало как-то поспокойней, и она была даже благодарна парикмахерше за ее слова-утешения, пусть и глупые.

На улицу Ольга выходила с куда более свободной душой, словно, отдав волосы, отдала куда-то и свою тяжесть с плеч, и неправильное желание быть для родителей хорошей девочкой, такой, какой была Инна, и страдания из-за первой в ее жизни любви.

Кажется, даже объем легких увеличился, и дышать стало свободнее. В детстве строгая мама не разрешала близняшкам подстригать волосы, а сейчас Оля подумала, что будь у нее дочка, она бы разрешала ей делать с прической все, что она только пожелает. Потому что это ее дело и ее жизнь.

Дождь кончился. Девушка шагала по мокрому, но быстросохнущему асфальту и, время от времени трогая короткий ежик на голове, смотрела по сторонам, как будто в первый раз попала на улицу, и все ей казалось странным, новым.

Когда из-за нехотя уползающих туч выглянуло солнце, она села на лавочку, оставшуюся сухой из-за нависших над ней ветвей дерева, – чтобы позвонить матери и сказать, что она все же будет присутствовать на благотворительном балу, устраиваемом дедом Дениса. Мать очень хотела видеть там дочку, а Ольга никуда не желала идти.

Мать удивилась.

– Что с тобой? – спросила она. – Ты в последнее время странная.

Родители так часто говорили, что она странная, что Ольга промолчала.

– Ничего не случилось? – продолжала допытываться ее женщина.

– Ничего, – подтвердила дочь.

– Это все тот мальчик? – спросила Князева-старшая вдруг."

"– Какой мальчик?

– С которым ты общаешься. Я видела вас однажды, – призналась мать девушки, и та мигом поняла, что родительница говорит не о Никите, а о Диме. Если бы она узрела, что ее драгоценная дочь общается с младшим братом Андрея Марта, то, скорее всего, сейчас Ольга находилась бы уже на другом континенте.

– И что? – спросила Оля, подумав про себя, что мать точно не одобрит такого парня, как ее Дима. Он ведь обычный. Как говорит мать? «Я предпочитаю штучные товары, а не массовое производство».

Ей даже и объяснять не надо, что Дима – как раз таки не такой как все, единственный.

– Ничего. Я просто интересуюсь жизнью своей дочери. Может быть, ты познакомишь нас? Как его зовут?

– Мама, давай погорим об этом потом, – отозвалась девушка, глядя в небо, на кусок светло-голубого неба, который становился все больше и больше. А вот тучи медленно убирались восвояси.

– Хорошо, поговорим потом, – покорно отвечала мать, и они распрощались.