За руку с ветром

Ты знаешь, почему твоя мама умерла?

Мальчик опустил голову, чтобы не встречаться взглядом с Эвелиной, но она приподняла подбородок Дениса указательным пальцем.

– Маленький волчонок, – повторила она, тяжело дыша от охватившей ее злобной беспомощности. Двадцать лет назад ее драгоценная дочка была такой же маленькой и миленькой. А теперь ее нет, но жив ее выродок, который забыл о матери и зовет так любовницу отца. Это показалось женщине безумно несправедливым, и она, совершенно не понимая, что разговаривает с шестилетним ребенком, стала говорить страшные вещи.

– Отпустите его! – несмело попросила Лера. Но ее не слышали."

"– Так знай, твою маму убили, – прошептала женщина, вдруг в какой-то один миг превратившись из почтенной и ухоженной дамы в возрасте в безобразную старуху. Ее родной внук испуганно сжался. – И это ты ее убил, – страшным голосом сказала Эвелина. – Из-за тебя, волчонок Смерчинских, моя дочка умерла!

Синие-синие глаза Дениса тут же стали темными – от переполнивших их слез. Губы его скривились, и он заплакал.

– Что вы несете? – закричала Лера и взяла Дениса за трясущиеся плечи. – Хватит! Прекра…

Но Эвелина Николаевна перебила ее воистину дикими озлобленными воплями, в которых явно слышалась горечь от того, что ее дочери любимой и такой молодой и красивой больше нет на свете!

– Убийца! Убил свою мать! Ненавижу тебя! И твоего папочку! И деда проклятого! И эту шваль! – последнее явно предназначалось для Леры.

– Не кричите на моего брата, – насупившись, вдруг сказал Петр, заступаясь за Дениса. Он был на несколько лет старше и чувствовал ответственность за глупого братишку, которого порою просто терпеть не мог.

– О, еще один из клана Смерчинских! – всплеснула руками пьяная женщина. – Еще один маленький ублюдок! А ты-то свою мать не убил? Нет?

Денис заплакал в голос, Петя взял брата за руку и исподлобья уставился на злую тетку. Ему тоже было очень страшно.

– Перестаньте! – взмолилась Лера, загораживая детей. – Уходите!

– Мама, – вновь попытались остановить ее сыновья, но у них новь ничего не вышло.

– Моя дочка бросилась под машину, чтобы спасти этого гаденыша! Умерла, а он выжил! А он теперь матерью любовницу нашего дорогого Олежки называет! Неблагодарный! Ты, – вдруг рванула на себе жемчужные бусы Эвелина, глядя расширенными от гнева глазами на Дениса, – ты запомни, убийцы, даже такие детки, как ты, не живут счастливо!

Черные матовые шарики с мелодичным перезвоном, словно разговаривая между собой, попадали на пол и подкатились к ногам ревущего мальчика, у которого от слез было мокрым все лицо и шея.