За руку с ветром

В ушах у Ольги тоже были бриллианты – не слишком большие и вызывающие, как, к примеру, у ее матери, направо и налево посылающей слова приветствия и кивки, а по-девичьи скромные и очень милые. Раньше эти серьги принадлежали Инне – подарок родителей на шестнадцатилетние (Ольга тогда затребовала какую-то невообразимую фирменную сумочку). Вместе с серьгами Инне подарили точно такое же колечко, и оно было на ее указательном пальце в ту самую роковую поездку по морю. С этим кольцом она погибла, и с ним же ее и похоронили. А Ольга берегла серьги, считая, что раз одна часть целого комплекта у нее, а вторая – у сестренки, значит, между ними есть еще какая-то связь – не просто духовная, а материальная.

И это для нее было крайне важным.

Надевала она эти серьги крайне редко, всего лишь раза три или четыре за все эти годы, и каждый раз после того, как бриллиантики Инны оказывались в ее ушах, Ольга чувствовала, что ее близняшка где-то совсем близко – за какой-то невидимой гранью. Хоть она и считала себя атеистом и ни в какую загробную жизнь не верила, но чувство это было вполне реальным.

Да и сны потом ей снились странные – опять же о сестре. В таких снах Инна всегда утешала Олю и улыбалась ей. Но в конце сновидения ее всегда смывало гигантской лазурной волной, которая темнела и превращалась в черную пенящуюся воду, и Ольга дико пугалась. Сердце ее начинало биться точно так же, как и в ту проклятую невероятно звездную ночь, когда ей позвонили и сказали, что Инны больше нет в живых. Услышав это, Оля, которая уже около нескольких часов рыдала без причины и остановки (Петр, который был в это время рядом с ней и с которым они целовались до этого, думал, что подружка точно наглоталась экстази), упала без чувств. "

"От странного эффекта ношения серёг Ольге было и страшно, и прекрасно одновременно. По сестре она, как и говорила Маше, конечно же, дико скучала, но осознавать вновь и вновь, хоть и во сне, то, что Инны больше нет рядом и уже никогда не будет, – не хотелось. Было очень больно. Больно и страшно. А самое главное – одиноко.

И что странно – это сосущее глубокое чувство одиночества проходило только рядом с Димкой.

– Задумалась? – отвлекла Ольгу от мыслей мать, довольная происходящим.

 – Кстати, дорогая, вечер устраивает Даниил Юрьевич. И значит, где-то должен быть и Денис с родителями. Понимаешь, к чему я клоню?

– Прости, я же тебе миллион раз говорила, что не хочу и не могу с ним встречаться, – спокойно отозвалась девушка. Да, мать хотела, особенно сильно раньше, чтобы ее единственная дочка связала себя узами брака с сыном ее подруги Леры. Иметь Смерчинских в родственниках – очень даже неплохо! Вернее, очень хорошо. Выгодно.