За руку с ветром

Однако Ольга активно сопротивлялась этому, и Князева-старшая, наконец, сдалась, хотя это было не в ее правилах. Но, видя, что с единственной уже теперь дочкой твориться что-то страшное, она перестала принуждать ее к чему-либо, подарив полную свободу действий. Со временем она просто стала желать, чтоб та нашла себе хорошего перспективного молодого человека. А еще чуть позднее, встретив совершенно пьяную дочь рыдающей ночью в подъезде, вдруг поняла, что ей нужен любящий мужчина. Тогда Карина оставила все свои огромные планы по тому, как можно выгодно выдать замуж дочь, прекрасно в какой-то миг осознав, что ни к чему это не приведет.

Пустоту, образовавшуюся в сердце Ольги, нужно было заполнить любовью. А та, как назло, никого не любила.

Впрочем, иногда у Карины Дмитриевны все же просыпались старые привычки и она по инерции пыталась подсунуть дочери того или иного парня. Вдруг удастся сочетание приятного и полезного?

– Да я понимаю, Оля, – отозвалась женщина, поднося к губам бокал с шампанским. – Я о другом. Денис может познакомить тебя с хорошими молодыми людьми из своего круга. Нашего круга. Жаль, что тебе Петр Смерчинский не по душе.

– Какими людьми, мам? – насмешливо спросила Ольга. – Сашей и Микаэлем?

– Только не с первым, – решительно воспротивилась ее мать. – Саша еще в далеком подростковом возрасте перешел все границы разумного. И куда только Ангелина и Павел смотрят? – назвала она по имени родителей Черри и Ланде. – Кстати, вон и они. Так, я подойду к Ангелине, нужно поздороваться.

Ольга кивнула. Она сама уже увидела красивую и несколько импозантную Ангелину Борг – мать Ланде, которая была довольно известной и талантливой актрисой и примой городского драматического театра.

На своего сына высокая, роскошная дама с россыпью медово-русых кудрей, выглядевшая лет на тридцать, не слишком была похожа. Микаэль, видимо, унаследовал внешность своего норвежского отца. Парень этот, кстати, на вечере не присутствовал. Зато около Ангелины стоял злой, как триста демонов, Черри-Саша. Он был одет с иголочки, словно какой-то франт. Правда, бабочки на нем не было. Ольга невольно улыбнулась – черный смокинг, белоснежная рубашка, начищенные ботинки и зеленые волосы смотрели, мягко говоря, необычно. Черри, кажется, тоже это понимал. Он мрачно смотрел на своего статного отца-режиссера, в чьих темных волосах проскальзывало серебро седины, и который своей легкой хромотой всегда напоминал девушке самого Байрона. Павел Аскольдович ходил, заложив руки, перед сыном и что-то нудно ему вещал. Именно он заставил сына явиться на благотворительный бал.

– Нотации читает, – почти злорадно сказала мама Ольги, тоже глядя на эту картину. – Ну-ну. Не помогут они его сыночку. Зеленые волосы, Боже мой.