За руку с ветром

Наверное, в этом было виновато детство Марта. Его мать ушла в мир иной, когда ему было около четырнадцати, и его взяли к себе дед с бабушкой, воспитывавшие Ника. И уже через год Андрей попал в колонию для несовершеннолетних. Вроде бы за то, что ранил ножом мальчика из класса в драке. Дед с горечью сто раз говорил еще маленькому тогда Нику, что Андрей виноват в этом не был, что с ножом приходил другой паренек – богатый одноклассник Андрея, привыкший ко вседозволенности, и что его родители подкупили следователя, чтобы тот отмазал их сыночка. Как было на самом деле, Ник не знал.

Но когда его брат вернулся домой – уже совершенно другой, с такими вот уже волчьими глазами и угрюмыми складками от крыльев носа к губам, он отомстил за себя тому самому богатому парню, со временем ставшим моделью в неплохом агентстве. А что может быть страшнее для истинной модели, чем потерять красоту своего лица и красивую походку? Его вновь осудили.

А еще дед братьев подозревал, что во многом была виновата и травма головы, полученная Андреем лет в тринадцать, тогда, когда он решил помочь выбраться из огня двум совсем маленьким девочкам-соседкам.

Неблагополучное детство, несправедливость или же физическая травма, но голова этого человека была устроена, мягко сказать, очень необычно, и Никита не знал, в чем кроется первопричина тех или иных поступков Андрея. Иногда он довольствовался логикой, а иногда же – звериной интуицией.

– Перенес на осень, – повторил Никита, нахмурившись, так как брат замолчал.

– Что? – мягко, как мамочка трехлетнего сына, переспросил Андрей, вставая со своего места – книга Ирвина Уэлша с тихим шелестом упала с его колен. – Что-что? Ты решил бросить университет, олень? Охренел?

Никита тут же узнал знакомый блеск в глазах Андрея и инстинктивно приготовился закрывать голову.

На самом деле он зря это делал. Его брат знал, как надо бить, чтобы не повредить кости или внутренние органы и чтобы от его кулаков почти не оставалось следов.

Никита не проронил ни звука, чувствуя боль в теле. Иногда Андрей предпочитал объяснять свою позицию не словами, а кулаками. Он бил – в полсилы, и ничего не говорил.

Правда, через минуту Март остыл – в его «покои» двое молчаливых охранников привели тоненькую девушку с огненно-рыжими длинными волосами, и она, увидев то, чем занимается Андрей, вскрикнула.

Тот как будто пришел в себя, втянул тонкими ноздрями воздух, успокаиваясь, помог сцепившему зубы Никите подняться на ноги и улыбнулся свое гостье.

– Испугалась? – ласково спросил он у рыжеволосой девушки. – Прости. Олень, проваливай, – велел он Никите равнодушным голосом. – У меня гости. Кстати, запомни ее.

– Зачем? – мрачно спросил парень, ощущая тупую боль едва ли не во всем теле.