За руку с ветром

И Ник едва не ударил девушку, но вовремя смог остановиться, хотя, если честно, в какой-то момент ему хотелось проломить ей голову – ей, а не другу."

"– Пошла вон, – грубо велел ей он, тяжело дыша от гнева и обиды. – Пошла вон, я сказал!

– Не трогай его, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – по-настоящему заплакала Ольга, и ее слезы, которых Никита прежде никогда не видел, охладили его пыл. Он совсем опустил руку.

– Оля, отойди! – крикнул Дима сквозь боль, понимая, что в порыве злости его друг (или уже бывший друг?) может навредить девушке. – Прошу, – он подавил кашель, рвущийся наружу, но все же договорил, – отойди!

Ольга отходить не желала.

Она, напротив, близко подошла к Никите, глядя глазами, переполненными слезами, в его жесткие глаза и вцепилась пальцами в рукав его пиджака.

– Не надо, не трогай Диму, не надо, не надо, – дрожащим голосом повторяла она. – Прошу тебя, ради Бога, отпусти его. Это я во всем виновата.

– Я его сейчас убью, – пообещал Ник почти радостно. Пусть страдает, дура. Ей полезно.

– Никита, я тебя прошу, – не выпускала Оля Князева его рукава. И он вдруг вспомнил, как совсем недавно они вместе гуляли, смеялись, разговаривали, и их пальцы переплетались.

Думал ли он тогда, что может произойти подобное? Что она не просто изменит ему, а будет умолять о пощаде? Это был настоящий удар под дых, даже дыхание сперло. Так не бывает!

– Не надо меня просить, – рявкнул он, вырвал свою руку из ее пальцев и оттолкнул от себя. А Димка все так же был на земле – не поднимался, наверное, понял, что бесполезно. Кларский поманил его к себе, легонько ударив себя сжатым кулаком с кастетом по челюсти. Оля вновь закрыла собой Чащина, беззвучно плача.

– Эй! Ребят, успокойся уже! – раздался пугливый женский голос. Раздался стук каблучков – это Ника все-таки выбежала следом за Никитой. И теперь перед парнем стояли уже две девушки, со страхом на него взирающие. Как будто бы он был каким-то чудовищем. Чудовищем! А не вершил правосудие!

– Никита, – дрожащим голосом проговорила Ника, – у-успокойся, ладно?

Он исподлобья глянул на девушек и с легкостью оттолкнул испуганную Нику и безмолвно плачущую Ольгу и вновь подошел к Диме:

– Готов к смерти, придурок? Две бабы тебя защищают. Хреново, да? Может, ты и сам баба? – спросил Кларский.

 – А?

Тот просто послал друга, за что получил ногой по животу. Димка не сопротивлялся.

– Перестань! – выкрикнула Оля, и, услышав ее голос, Ник еще раз ударил бывшего друга по ребрам. И еще раз. И еще. Сколько раз выкрикивала что-либо Князева, столько раз он и бил, и только Бог знает, как ему удавалось сдерживаться, чтобы не сделать куда более ужасных вещей и, как ни странно, убежать – было в его душе такое желание, которое мозг тотчас посчитал за глупость и трусость.